Он отвернулся.
— Что случилось, Майлс? Что-то не так?
Взгляды встретились. Рут никогда не видела его таким мрачным.
— Может быть, — настороженно сказал он.
— Что?
— Ты предложила поговорить с Кабролем. А не думаешь, что он уже обо всем знает?
— Как?
— Во всем этом что-то не совсем так. Каброль здесь на своей территории. Видела заметку о ван дер Хейдене в Интранете? Кто ее написал? То-то. Картиной тоже занимается он. Он оформлял заявления. Так вот, в журнале регистрации их нет. Странно, да? А не хочет ли он оставить ее для себя?
— Зачем?
— Подумай сама.
— Но ты же можешь у него спросить, — напомнила Рут.
Майлс сложил руки на груди и прикрыл глаза, словно стараясь рассмотреть корабль на горизонте.
— Могу. — Он вздохнул. — И кстати, я тут раскопал кое-что. Тебе будет интересно.
— Что?
Майлс достал из кейса карточку.
— Адрес Скиля.
Рут усмехнулась, откинула со лба волосы и поднялась.
— И что ты предлагаешь? Явиться к нему со значком «Chikenshit» на воротнике? Неплохо при условии, что он и есть тот самый псих.
— Делай что хочешь, милая. Я лишь подумал, что тебе будет интересно узнать, где он обретается.
Она недоуменно посмотрела на него и взяла карточку.
Адрес на Кейзерсграхте.
— Ни черта! Майлс! Это же по соседству с Лидией!
— Напротив, — уточнил он. — На другой стороне канале.
— Теперь понятно…
— Теперь понятно что?
— А? О… ничего… просто она сказала кое-что.
Рут вспомнила первый визит к Лидии. «Почему хотите уехать?» — спросила она у старухи. «Мне не нравится здешний вид», — ответила Бэгз.
Глава одиннадцатая
Среда, 6 февраля, 19.35.
52-я линия.
Рут натянула на уши берет и уткнулась носом в кашемировый шарф, обогреваясь собственным влажным и теплым дыханием.
В какой-то момент, подчиняясь внутреннему толчку, она сорвалась с места, побежала, еще надеясь предупредить его, но скоро остановилась. Бесполезно. Так распорядились высшие силы. Да и Маартен бы только посмеялся над ее детскими предчувствиями и пустыми страхами. «Рут, девочка моя, — сказал бы он, — не переживай ты так. Поверь, я уже большой мальчик! Сам могу о себе позаботиться».
Его гордостью и радостью был старенький «Бру сьюпериор CC100» — «роллс-ройс» среди мотоциклов. Именно на этой модели разбился Лоуренс Аравийский по пути в Клаудс-Хилл. Маартен называл своего любимца Георгом VII. На полной скорости он летел, как выпущенное из пушки ядро. Легендарный англичанин, о чем с гордостью сообщал всем Маартен, даже обгонял на своем звере гоночные машины.
Рут остановилась и наклонилась, стараясь восстановить дыхание. Колени дрожали. Лоб был липким от пота. Кололо в боку, и на глаза наворачивались слезы. Чуть отдышавшись, она выпрямилась, и сорвавшееся с губ облачко пара завихрилось и растаяло в воздухе.
Налетевший с Северного моря ветер прошелся по колючему песчаному тростнику, росшему на склонах дюн, и швырнул в сторону Рут пригоршню мелкого песка, крупинки которого больно ударили по щекам.
Черное пятнышко мотоцикла навсегда исчезло за поворотом дороги. Маартен забыл застегнуть ремни на сумке багажника, и теперь его бумаги были повсюду, разбросанные по заледенелой дороге или кружащие на ветру, как стайки обезумевших белых геометрических птиц Эшера[14]. Она схватила пролетавший мимо листок. Его покрывали второпях нацарапанные числа и эмблемы, которые, оставаясь для нее полной бессмыслицей, лишь добавили отчаяния.
Некоторые двери так и остались наглухо закрытыми до последнего трубного гласа.
Над дюнами поднимался ничуть не тревожимый ветром столб черного дыма и с невероятной энергией устремлялся в небо. Он походил на тропический смерч — такие показывали по телевизору, — но Рут знала, была уверена, что это не погодный феномен, пусть даже необъяснимый и оттого жуткий. Столб был живой, в нем ощущалась жестокая, звериная сила, и он шел прямо на нее. Достигнув определенной высоты, дым словно натолкнулся на невидимый потолок и мгновенно растекся во все стороны, ничуть не утратив при этом своей плотности, как растекшееся по воде окрашенное масло. Жидкий свет зимнего дня потух, и все звуки, как человеческие, так и природные, которые неясно воспринимались ее сознанием, — погребальный фагот корабельного горна, унылые крики чаек и куликов, — внезапно прекратились.
14
Эшер, Мауриц Корнелис (1898–1971) — голландский художник-график, в работах которого соединены иллюзия и реальность.