Выбрать главу

И тут его слух резко сел, все звуки в мире сместились к самому дальнему краю вселенной. Доктор, отец звучали как крошечные птички. Его собственное имя превратилось в шепот. Корабль молча проплыл мимо. Джану показалось, что это корабль увез прочь все звуки мира. Когда мальчик поднимается на террасу, чтобы поглазеть вниз на крутой спуск Киноварного переулка и на крошечный клинышек Босфора, он все еще надеется увидеть корабль, который снова привезет звуки обратно, каждый звук в отдельном контейнере.

В тот вечер мать приготовила ашуре.[6] Особый десерт для особого дня. Ашуре — важное угощение в их доме, они с востока.[7] Джан слышал историю о «десерте Ноя», о том, как его приготовили из последних семи продуктов, оставшихся к моменту, когда ковчег причалил к горе Арарат, слышал ее много раз из уст матери и бабушки, пока та была жива, но в тот вечер мама с папой рассказывали ее с помощью жестов. Объевшись сладкого и ерзая в кровати из-за дискомфорта в ушах, Джан не мог уснуть. На обоях с изображением Багза Банни вспыхнули яркие сполохи от каких-то воздушных взрывов. Мальчик распахнул ставни. Небо взрывалось. Над Стамбулом расцветал салют, рассыпаясь серебряным дождем. Желтые и синие дуги пронзали темноту. Бронзовые огоньки рассыпались серебром, перед этим вспыхивая золотом так высоко, что Джану пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть их. Все это сопровождал приглушенный стук и тихий свист, а взрывы звучали не громче, чем если бы кто-то ломал сухую корочку хлеба. Благодаря почти полной тишине огни казались ярче и удивительнее, чем все, что Джану доводилось видеть. Возможно, конец света в самом разгаре, семь небес разверзлись, и теперь поливают огнем землю. Залпы летели все выше и выше, Джан слышал их на периферии восприятия, звук напоминал щелчки стручков, из которых высвобождаются горошины. Теперь светящиеся армии сражались над солнечными водонагревателями и спутниковыми тарелками Стамбула: батальоны пылающих янычар, вооруженные яркими вспышками, и артиллерия против сверкающих сипаев, которые шепотом скакали с одного края неба на другой. А над ними, чуть ниже, чем сами звезды, ангелы семи небес сражались с демонами семи адов, и в один обжигающий момент небо вспыхнуло так, будто свет всех звезд с рождения Вселенной одновременно долетел до Стамбула. Джан ощутил его серебристое тепло на своем поднятом лице.

Когда свет рассеялся, город вернул подарок. Сначала с Босфора раздалась тихая флейта корабельной сирены, объединившаяся в хор танкеров, паромов, судов на подводных крыльях и водных такси. Улицы откликнулись трамвайными звонками, нежными, как молитва, а потом более глухими металлическими гудками легковых и грузовых машин. Джан наклонился вперед, пытаясь услышать. Ему казалось, что он может различить танцевальную музыку, просачивающуюся из чайной на Адема Деде. Он чувствовал ритм музыки, пульс, который накладывался на его собственный. А на заднем плане человеческие голоса, громкие возгласы и улюлюканье, смех и пение, крики не выражали ничего, кроме радости в чистом виде, все звуки сливались в единую толпу. Для Джана все они звучали как свист. Люди наводняли улицы и маленькую площадь, где располагались две чайных и мини-маркет. Многие несли флажки, но чаще — бутылки. Джан не мог поверить, что на тесной и замкнутой площади Адема Деде живет столько народа. Автомобилисты без конца жали на клаксоны, а из окошек машин торчали развевающиеся флаги: турецкий с белым полумесяцем и звездой на красном фоне и какой-то синий флаг с золотыми звездочками, расположенными по кругу. Такие же флаги несли и люди на площади Адема Деде: полумесяцы и звезды. Джан наблюдал, как молодой парень, голый по пояс, пританцовывал, раскачиваясь из стороны в сторону, на балконе конака[8] на углу Киноварного переулка и переулка Украденных кур. Полумесяц и звезда с турецкого флага были нарисованы на его лице, и полумесяц выглядел так, будто парень улыбается. Он повернулся и помахал толпе, те помахали в ответ. Парень притворился, что собирается прыгнуть вниз. Джан затаил дыхание. Толпа, казалось, подзадоривала молодого человека. Внезапно он прыгнул. Джан навсегда запомнил, как парень летел в свете уличных фонарей, кожа поблескивала от пота, а сам он улыбался в лицо силе притяжения. Парень растворился в толпе. Джан так и не узнал, что же с ним случилось.

Он понял, что мать стоит за спиной, только по прикосновению к руке.

вернуться

6

Традиционный мусульманский пудинг, который принято готовить в каждом доме Турции на окончание Курбан-байрама в месяц благодарения.

вернуться

7

Т. е. семья мальчика — шииты.

вернуться

8

Конак (турецк.) — особняк. Конаки использовались изначально как административные здания, но постепенно так стали называть и большие жилые дома.