Страдания русалочки на том не закончились. Когда у нее росли ноги, было так больно, словно хвост ей рассекли ножом. Она прекрасно танцевала, но каждый шаг причинял ей мучительную боль. А принц все равно не полюбил ее. Под конец она подумывала убить его, чтобы спасти свою жизнь, но предпочла умереть сама, и ее унесли ангелы (страданиями она заслужила душу)[23]. Но в самом начале ведьма ухватила ее за язык и прорезала кожу и мышцы. Если вы когда-нибудь разделывали свиную отбивную паршивым ножом из «ИКЕА», то знаете, каково это: пилишь туда-сюда, мышца скользкая, скрипит под ножом, проступает белый, в прожилках, жир.
А вот Эльзе повезло. Ну, более-менее повезло. Больше, чем Русалочке. Крапива жалила руки, собирать ее следовало на кладбище. И молчать семь лет напролет, молчать, пока плела рубашки и на руках лопались волдыри, молчать, когда мужчина влюбился в нее и просил стать его женой, молчать, когда ее решили сжечь как ведьму. Закончив работу, она упала в обморок, так и не заговорив, и братьям пришлось рассказать ее историю за нее.
А Гусятница? О, она выжила. Она-то выжила. Подменная принцесса обезглавила ее говорящего коня и повесила его голову над воротами всем в устрашение. И Гусятнице пришлось смотреть, как фальшивая принцесса носит ее имя и титул, словно заемный костюм, а сама она не смеет сказать то, что следовало. Но в конце концов с помощью доброго короля и мальчика-пастушонка истина вышла на свет. Гусятница обвенчалась со своим принцем, правила милостиво и была счастлива до конца жизни.
Иногда у тебя отрезают язык, иногда молчишь сама, по своей воле. Иногда удается выжить, иногда умираешь. Иногда у тебя остается имя, иногда тебя именуют по тому, чем ты стала, а не кто ты есть. Сюжет всегда немного отличается в зависимости от того, кто рассказывает историю.
У индейцев кечуа есть загадка: El que me nombra, me rompe. Кто меня называет, меня убивает. Ответ, конечно же, «молчание». Но правда в том, что любой, кто назовет твое имя, может этим тебя убить[24].
Дом иллюзий как бродячий зверинец
Черта перейдена: вы влюбились друг в друга.
– Я должна поговорить с Вэл, – говорит она. – Должна ей рассказать. Должна разобраться с этим. Мы были вместе три года, – поясняет она, и, хотя все идет так прекрасно, ты чувствуешь невольный укол вины. Ведь так и устроены эмоции, верно? Сложные, перепутанные? Они живут своей жизнью, да? Пытаться управлять ими – все равно что управлять дикими животными: как их ни дрессируй, они себе на уме. Да, у них есть собственный ум. В том-то и красота дикого существа.
Дом иллюзий как обреченные влюбленные
Однажды приходит письмо. Ее не приняли в аспирантуру по курсу писательского мастерства в Университет Айовы, но приняли в Университет Индианы. Она горестно сообщает тебе об этом по телефону, хотя от дома до дома нет и мили.
Ты плачешь одна у себя в спальне. Иначе и быть не могло, думаешь ты. Это было прекрасно, но это завершилось.
Несколько часов спустя она стучится в дверь. В твоей спальне она целует тебя и рассказывает свой план: Вэл переедет из Нью-Йорка к ней в Индиану, а ты будешь приезжать в гости, вы продолжите встречаться.
– Вэл считает, стоит попробовать, – говорит она. – И я – я думаю, я всегда была полиаморна, и это выглядит вполне разумно. Я хочу быть и с ней, и с тобой. Хочу, чтобы у нас получилось. Это глупо?
– Нет, – отвечаешь ты, утирая слезы с очков, – давай поскорее попробуем.
Дом иллюзий как сон наяву
Она отправляется вместе с Вэл в Блумингтон подбирать себе дом, и обе хотят, чтобы ты поехала с ними.
Незадолго до отъезда из Айовы тебе попадается на распродаже винтажная фотография. Черно-белая: три смеющиеся женщины, у одной на руках младенец. Сороковых годов, наверное, но это лишь догадка. Ты покупаешь по дешевке рамочку и берешь фотографию с собой.
В Индиане вы вместе смотрите дома. Ты за рулем; твоя подруга на пассажирском сиденье, Вэл на заднем. Формально они парочка, а ты – подруга с машиной, но в любом доме вы все озабочены распределением спален. Нужны ли вам две спальни, одна для тебя и для нее, другая для нее и Вэл? А футон в кабинете? Вы все хохочете, набиваясь в комнаты. Если у хозяев есть вопросы, вслух они их не высказывают. Ты думаешь: они и представить себе не могут совершенство и роскошь наших отношений.
Один дом волшебный – таится под деревьями, внутри – сплошь дерево и грубый камень, а комнат больше, чем вы в состоянии заполнить, как ни старайтесь. Запомнилась причудливая конфигурация окон, словно этот дом проглотил другой, поменьше. Еще один дом в веселом разгроме, на кухне повсюду сохнут отмытые рюмки: дом, где все время проходили вечеринки, но по крайней мере один его обитатель на удивление щепетилен. Пахнет подростками: потом, спреем с отдушкой, кукурузными чипсами.
24
Томпсон. Тип С432.1. Угадать имя сверхъестественного существа и получить власть над ним.