Дом иллюзий как декорации
Занавес поднимается: ничем не примечательный дом в предместье Блумингтона, Индиана, несколько лет после завершения нулевых. Пригород, но граничащий с дикой природой: животные забредают на участок, словно тут никто не живет. Парадная дверь выходит на улицу, но эту дверь никто никогда не открывает. Подъездная дорожка вьется неторопливо, как ручей, по левой стороне участка, и вместо устья у нее почтовый ящик. Черепица грязно-белая, единственное яркое пятно – красная труба. За домом большое дерево, с низкой его ветви свисают деревянные качели. Напротив дерева – единственная дверь, которую используют жильцы: черный ход прямо в кухню.
Кухня, как и весь дом, заставлена тяжелой и темной деревянной мебелью, которую ты помогала стащить со ступенек предыдущего ее местожительства, и сломанными разрозненными предметами, оставленными прежним владельцем. Торшер с потертым электрическим шнуром, маленький кухонный стол, скрипящий диван, пружины – точно горошины под перинами принцессы. Функционально дом – замкнутый круг: кухня открывается в гостиную, гостиная в коридор с дверьми в спальню и ванную, который ведет в кабинет, а тот загибается обратно в кухню. В спальне – горы одежды, стопки книг, ярко-лиловый вибратор, флакон мужского одеколона в форме торса без головы (Le Male Жан-Поля Готье), наполовину опустошенный. В кухне: бамбуковая солонка для морской соли кустарного производства, тревожно-тусклые ножи.
И повсюду в доме картонные коробки. Не новые: мягкие и пахнут как пропитанные жиром упаковки из кафе «Пицца Хат» (как Зверь Анджелы Картер в «Невесте тигра»[43]: «Дворец был в запустении, словно владелец собирался вот-вот съехать или так и не обосновался в нем: Зверь пожелал поселиться в необитаемом месте»). Причудливая смесь дорогих вещей и хлама, будто имущество разорившихся аристократов. Отчаянием веет от дома, как будто некий призрак пытается дать о себе знать, но не может и падает ничком на ковер, задыхаясь, и пахнет плесенью.
Занавес поднимается: две женщины сидят друг напротив друга. Кармен, двадцати с чем-то лет, полная женщина смешанной расы, ужасно сутулится. Она торопливо печатает на компьютере. Напротив – женщина в Доме иллюзий, субтильная, мальчиковатая, тоже печатает, решительно сжав зубы. А вокруг дом вдыхает, выдыхает, снова вдыхает.
Дом иллюзий как фильм ужасов
Ты спустилась в подвал ровно один раз – там пауки, так и кишат. Что за разновидность, ты не знаешь, но такие крупные, что можно рассмотреть в подробностях их тела – их лица! их паучьи лица! – даже при тусклом свете. Ты бросаешь корзину с бельем, мчишься наверх и умоляешь ее взять на себя стирку. Она соглашается.
Дом иллюзий как американская готика
Чтобы превратиться в готический роман, сюжету требуются две вещи. Первая – «женщина плюс место обитания». «Ужас, – пишет кинокритик Мэри Энн Доан, – который в норме должен быть внешним по отношению к человеческому жилью, проникает в дом». Дом вроде бы не участвует в домашнем насилии, но, черт возьми, он пособничает: частное пространство, где частные драмы разыгрываются, что называется, за закрытыми дверями – да и окна не пропускают звук, шторы опущены, выключен телефон. Дом вовсе не «вне политики». Он задуман, построен, заселен и управляем людьми, у которых есть власть, потребности, страхи. Твой стеклоочиститель не вне политики. И благовония, которые ты жжешь, чтобы скрыть запах ссоры, – тоже.
Второй необходимый элемент – «брак с незнакомцем». Фемтеоретик кино Дайана Уолдмен напоминает, что тема незнакомца усилилась в сороковые, в золотые денечки готических шедевров вроде «Ребекки», «Драгонвика» и «Подозрения»[44], когда мужчины возвращались с войны, превратившись в незнакомцев для тех, с кем расстались.
«Пик поспешных предвоенных браков (и последовавший затем самый высокий уровень разводов в 1946-м), рост ранних браков в 1940-е, – пишет Уолдмен, – разлуки и воссоединения военной поры придали готическому сюжету конкретное историческое измерение». «Готическая героиня, – утверждает историк кино Таня Модлески, – пытается убедить себя в необоснованности своих подозрений: мол, она должна доверять тому, кого полюбила, а если не верит в него всей душой, значит, не состоялась как женщина».
43
«Невеста тигра» (1979) – фантастический рассказ, вариация на тему Красавицы и Чудовища (с тем отличием, что в финале Красавица охотно превращается в Чудовище).
44
«Ребекка» (1940) – осуществленная Альфредом Хичкоком экранизация романа Дафны Дюморье, классический сюжет о муже с роковой тайной; «Драгонвик» (1946) – молодая женщина приглашена гувернанткой в семью богатого родственника, где происходит что-то таинственное и страшное; «Подозрение» (1941) – психодрама Альфреда Хичкока, молодая женщина уверена, что муж задумал ее убить.