Каждый раз, проходя мимо двери ванной, она выкрикивает адресованный тебе вопрос. С чего тебе приспичило есть на ужин непременно тунца? (Не было такого.) Почему ты не отговорила ее от дурацкой затеи с далеком? (Ты не отвечаешь.) Так кем ты решила выступить, черт побери? (Древней инопланетной формой жизни, которая прикидывается статуей плачущего ангела. Эти инопланетяне отправляют своих жертв обратно во времени и питаются потенциальной энергией жизни, которая обрывается в настоящем. Жуткая антисмерть.)
– Что-что?
– Статуя, – говоришь ты. – Просто статуя[47].
Вы отправляетесь на вечеринку, ночь – почти что само совершенство: чуть покалывает морозец, воздух дымный и колкий, поперек твоего пути скользят, уносятся вбок осенние листья. Вы попадаете в гости так поздно, что вечеринка успевает миновать светскую стадию и стадию полного разгара и наступает более пугающее, темное настроение. Ты натыкаешься на подругу, смешавшую алкоголь с чем-то еще, говоришь ей «привет», а она смотрит пустыми, мертвыми глазами.
Все то и дело спрашивают, кто ты. Ухмыляясь, ты заслоняешь ладонями глаза, знаменитый жест плачущего ангела. Никто не опознает.
– А она кто? – указывает кто-то на твою подружку.
– Далек.
– Что за хрень?
– Ужаснейшие инопланетяне во вселенной «Доктора Кто». Они пытаются истребить Повелителей времени, а те устраивают им геноцид. Практически подчистую друг друга уничтожили.
Ты явно самая отстойная за всю историю этой магистерской программы.
Женщина из Дома иллюзий не может протиснуться в костюме далека сквозь толпу – все на него натыкаются[48]. Ты хочешь пошутить: «Крикни им "уничтожить!" – и они расступятся», – но она все равно не поймет. Ты видишь, как она выпивает первый стакан, второй.
Час спустя она шагает домой, пьяная и обозленная. Ты идешь следом, квартал за кварталом, смотришь, как она пошатывается, и не знаешь, что делать. Потому что ключи у тебя. У нее на голове дуршлаг, как у конспиролога – буквально шапочка из фольги. Тебе и раньше случалось сердиться на нее, но есть что-то особенно уязвимое, нежное в том, как взрослая женщина в распадающемся на части костюме из сериала, который она не смотрит, топает домой, качаясь в пьяном гневе. Из этого, думаешь ты, выйдет хороший рассказ – однажды.
На пути попадается обдолбанный студент. «Привидение, – говорит он, глаза его расширяются. – Привидение!»[49] Он пытается дотронуться до тебя. Ты посылаешь его на хрен, уклоняешься от его рук, и – в отличие от того, как было в Саванне, – она не спешит спасать тебя.
Подойдя к дому, она принимается пинать дверь. В траву сыплются детали костюма далека. Ты нагоняешь ее и говоришь устало:
– Ключи у меня!
Она подпрыгивает и орет в голос:
– Зачем ты меня пугаешь? Совсем рехнулась, что ли?
В доме она продолжает орать на тебя:
– Зачем тебе понадобился такой изысканный ужин? – попрекает она. – Ты все испортила, ты испортила весь вечер. У нас только эти выходные и были, а ты все испортила.
Она орет на тебя и тогда, когда ты принимаешься отмывать лицо и из-под грима пятнами проступает кожа.
– Какого хрена ты из себя изображаешь?
Она все еще орет, когда ты стоишь в душе, одноразовая краска для волос густыми завитками стекает в слив. Она все еще орет, когда ты надеваешь пижаму. В постели она говорит: «Я хочу трахаться», – а ты отвечаешь: «Может, завтра» – и утыкаешься в подушку. Может, следующий Хэллоуин выйдет лучше.
Дом иллюзий как трудности перевода
Как истолковать ее холодность? Она чем-то озабочена. Ей плохо. Ей плохо с тобой. Ты что-то сделала, и теперь ей плохо, и ты должна понять, в чем дело, чтобы ей не было больше плохо. Ты говоришь с ней. Говоришь внятно. Ты уверена, что говоришь внятно. Ты говоришь то, что думаешь, говоришь после того, как хорошенько обдумала, и все же, когда она возвращает тебе твои слова, в них нет никакого смысла. Ты сказала такое? В самом деле? Ты не помнишь, чтобы говорила или хотя бы думала такое, но она настаивает: это было сказано и ты точно имела в виду именно это.
Дом иллюзий как река Лета
Под конец той осени она приглашает тебя посмотреть футбольный матч между Гарвардом и Йелем. Это ее любимая традиция, она летит специально на матч, но ей нужно вернуться в Индиану раньше, чем она собиралась. «Если поедешь на машине, сможешь отвезти меня обратно», – говорит она. Ты едешь из Айовы в Коннектикут, чтобы там встретиться с ней.
48
Однажды в средних классах школы ты отправилась на Хэллоуин в образе пластинки жвачки. Этот костюм ты соорудила сама из картона, фольги и розовой краски, сделав прорези для рук и лица. Щеки были герметично зажаты кольцом слишком маленького отверстия, словно ты сунула голову в декорацию для фото на каком-нибудь курорте. Надпись «Оригинальный вкус» была намалевана вертикально вдоль всего тела. Великолепный костюм. Большой, забавный, но, забравшись в школьный автобус, ты поняла, что сесть в нем не сможешь. Пришлось стоять на коленях. И весь школьный день на каждом уроке ты стояла на коленях – спасибо учителям, не делали замечаний. За обедом ребята хлопали тебя по спине, однако, с трудом обернувшись, ты уже не успевала поймать того, кто это сделал. На последней перемене, когда ты пробиралась в туалет, незнакомая учительница остановила тебя в коридоре. «Поздравляю! – сказала она. – Ты выиграла конкурс костюмов». Она дала тебе крошечную пачку абонементов в кино. Было приятно, хотя прежде ты не знала о конкурсе. Вроде как все усилия окупились.