«Заговорить с ней или нет?» – думаешь ты. Возможно, это кубинская мышь, перебравшаяся сюда во время Десятилетней войны (хоть ты и гордишься своим знанием истории, ты не очень ясно представляешь себе, что когда происходило). И ты начинаешь: «¿Dоnde está el gato malo?»[97] – первая фраза на испанском, которая приходит тебе в голову.
Мышь рванулась из воды и вся затрепетала от ужаса.
– Простите! – быстро говоришь ты, видя, что обидела бедного зверька. – Я забыла, что вы не любите кошек.
– Не люблю кошек? – вскрикивает пронзительно Мышь. – А ты бы их на моем месте любила?
– Наверно, нет, – пытаешься успокоить ее ты. – Прошу вас, не сердитесь! Жаль, что я не могу показать вам мою кошку. Если б вы только ее увидели, вы бы, мне кажется, полюбили кошек. Она такая милая, такая спокойная, – задумчиво продолжаете вы, лениво плавая в соленой воде. – Сидит себе у камина, мурлычет и умывается. И такая мягкая, так и хочется погладить! А как она ловит мышей! Ах, простите! Простите, пожалуйста! – кричишь ты.
Мышь изо всех сил плывет прочь, по воде даже волны пошли.
– Мышка, милая! – ласково кричишь ты ей вслед. – Прошу вас, вернитесь. Если кошки вам не по душе, я о них больше ни слова не скажу!
Услышав это, Мышь поворачивает и медленно плывет назад. Она страшно побледнела. («От гнева!» – думаешь ты.)
– Вылезем на берег, – говорит Мышь тихим дрожащим голосом, – и я расскажу тебе мою историю. Тогда ты поймешь, за что я ненавижу кошек.
И в самом деле надо вылезать. В луже становится все теснее от всяких птиц и зверей, упавших в нее. Там были Робин Гусь, Птица Додо («истребленная доверчивая птица» Эми Паркер), Попугайчик Лори, Орленок, и рядом с ними гребут все те, кто хоть однажды видел, как ты ревешь на людях. Ты отворачиваешься от их жалости, плывешь вперед, и все тянутся за тобой к берегу[98]. На краю лужи странные создания и незнакомцы расходятся, рассеиваются по улицам Чикаго.
Ты приезжаешь домой и обнаруживаешь в ящике «Входящие» сообщение: «Я ошиблась».
Дом иллюзий как Содом
Подобно жене Лота, ты оглянулась, подобно жене Лота, превратилась в соляной столп[99], но, в отличие от жены Лота, Бог дал тебе второй шанс и вновь превратил тебя в человека, а потом ты снова оглянулась и снова стала солью, и тогда Бог пожалел тебя и дал тебе третий шанс, и снова и снова ты проходишь этот цикл проступков и прощений, застываешь на миг, а в следующий – снова на ходу, нежные члены движутся, и тело продирается сквозь грязь, потом вновь неподвижна, как древесный ствол в облаке пыли, потом несешься по дороге, и льющийся с неба огонь гонится по пятам; ты мультяшка, а не женщина – вечные превращения из животного в минерал и обратно.
Дом иллюзий как номер гостиницы в Айова-Сити
Она пишет тебе на электронную почту: она остановилась в гостинице в Айова-Сити, приезжай повидаться. Ты отвечаешь «нет», а потом все равно едешь.
Она говорит, что приехала в город специально, чтобы повидаться с тобой, она хочет быть с тобой, а ты привезла коробку ее вещей, чтобы ей отдать, а вместо этого осталась сама. Ты кричишь на нее и плачешь. В какой-то момент в дверь стучат. Ты открываешь – за дверью квадратноголовый, медленноречивый айовский парень. У него странная пугающая улыбка. Он говорит, что вам обеим стоит присоединиться к его тусовке, придете? У них там и выпивка, и кое-что еще. Ты так и не выяснила, что за «кое-что еще», – захлопнула дверь. Постояла минутку и задвинула засов.
Она подходит сзади, хочет тебя обнять. Ты отшатываешься так резко, что налетаешь на дверь. Поворачиваешься, сползаешь на пол, она говорит «шшш, шшш», ты просишь ее не прикасаться к тебе, а она все равно прикасается. Нюхает твою голову:
– Шампунь сменила? – спрашивает она, и ты киваешь, потому что она угадала. Ты занимаешься с ней сексом, потому что не умеешь по-другому, единственный доступный тебе язык – отдаться.
– Все получится, – говорит она, дотрагиваясь до тебя. – Эмбер для меня ничто. Меня тошнит при одной мысли о ней. Все получится, честное слово. Я так тебя люблю.
На следующее утро ты заходишь в ресторан неподалеку. За столиком по соседству гулит очаровательный младенец, и ты плачешь, плачешь так горестно, что официантка пишет синей ручкой на пластиковой коробке с остатками, которую вручает тебе: «Хорошего дня! Мария». Ты удивлена, потому что Мария – твое второе имя, и тебе кажется, будто официантка оставила тебе личное сообщение: ты не сразу соображаешь, что ее попросту так зовут. Ты кладешь коробку с вещами твоей подруги обратно в свою машину, едешь домой.
98
Кэрролл Л. Алиса в Стране Чудес. Перевод Н. Демуровой, переписанный в соответствии с внесенными автором изменениями.