Дональд Трамп был избран президентом. Люди плакали прямо за ужином. Ближе к концу пребывания я рассказала историю про Дом иллюзий, забавный ее вариант: ту версию, в которой на первом плане оказались мои отношения с Вэл и всеобщий опыт неудачных бывших. И я смотрела в оба: вдруг олень, вдруг призраки.
Дом иллюзий как дилемма заключенного[113]
Много лет спустя, засунув в свою зеркалку карточку памяти, ты обнаруживаешь десятки снимков обнаженной женщины из Дома иллюзий. Ты невольно отшатываешься, когда первый снимок возникает на экране предварительного просмотра.
Ты так отчетливо помнишь тот день: мягкий, косой естественный свет сочился в комнату, и она – обнаженная, бледная, распростертая, а ее пизда багровела, наливаясь кровью (либо прямо перед совокуплением, либо сразу после). Ты опустилась промеж ее коленей и сделала множество снимков, любуясь переливающимися оттенками, от белого к розовому и дальше к лиловому. Это воспоминание не окрашено сексом – оно так дистанцированно, словно ты смотришь фильм о чьей-то чужой жизни.
Ты некоторое время сидишь неподвижно, думаешь о фотографиях. Можно их сохранить, но на то нет никакой причины, ни хорошей, ни дурной. Ты не собираешься ни шантажировать ее, ни мстить – для чего они могли бы пригодиться, – и эротическими эти фотографии тебе тоже больше не кажутся. (Как быстро прокисло желание, стоило увидеть, кто она есть на самом деле: как та сцена в «Сиянии»[114], когда Николсон вырывается из объятий соблазнительной женщины, видит вместо нее разлагающуюся тварь.) Это просто воспоминания, и, форматируя карту памяти, стирая их навсегда, ты ощущаешь – иррационально – утрату.
Дом иллюзий как параллельная Вселенная
Порой ты праздно размышляешь о том, как все могло бы сложиться правильно. Сложиться – не лучшее слово, оно предполагает, что никто ничего не контролировал, исход зависел лишь от судьбы или теории хаоса. Но если бы она была нормальной, если бы не втыкала нож в твои уязвимые места, если бы не была до самого ядра пропитана дымящимся ядом – что было бы тогда? Всякое могло быть. Например, ты, она и Вэл остались бы вместе, успешная история полиамории. Или вы бы расстались, но добрыми друзьями, ваши жизни до самой старости шли бы бок о бок. Или все равно вышла бы печаль и сердечная смута. Иногда ты жалеешь о том, что не было шанса это узнать.
Дом иллюзий как бестселлер по психологической самопомощи
Когда все это начиналось, я верила, что я особенная. Ужасно было осознание: я заурядна и все, что случилось со мной – этот опустошающий и прозрачный пейзаж, сквозь который я брела босиком, – детально описано в книгах, отчетах, статистике. Это было ужасно, ведь мне, как и всем нам, хотелось верить, что моя любовь уникальна и моя боль уникальна. («Теперь, подробно изложив мое фиаско с профессором, – пишет Терри Кастл[115], – признаюсь, я несколько ошеломлена полной банальностью истории: как я изображала удобную мишень, как точно укладывается в хрестоматийные примеры черствость моего соблазнителя».) Но я читала книгу за книгой о насилии среди лесбиянок и видела, как скрытые под псевдонимами женщины изрыгают все то, что случилось со мной. Есть даже диаграмма, которая отражает все, что было со мной в эти годы. Диаграмма!
Первая книга о насилии в среде лесбиянок была опубликована в год моего рождения. К древнейшим наукам эти исследования не причтешь, но все-таки они существуют не со вчерашнего дня. Почему же никто не сказал мне? Но кто бы мог мне сказать? Я знала так мало квир-людей, в основном сверстников, которые сами еще ни в чем толком не разобрались. Я воображаю, как придет время и я буду приглашать юных принцесс, угощать чаем и сыром, буду давать им советы и скажу: вам могут причинить боль люди, которые выглядят в точности как вы сами. И это не просто может случиться – это вполне вероятно случится, потому что мир полон травмированных людей, которые, в свою очередь, травмируют других. Даже если господствующая культура относит вас к маргиналам, это вовсе не значит, что вы и ваша история не окажутся заурядными, зауряднее грязи под ногами.
Дом иллюзий как клише
Клише кажутся скучными и предсказуемыми, а на самом деле они чрезвычайно опасны. Наш мозг не умеет правильно обрабатывать клише, он проскакивает мимо такой фразы или мысли, не останавливаясь и не задумываясь. При описании насилия почти обязательно возникают клише: «Если ты не достанешься мне, никому не достанешься»; «Кто тебе поверит?»; «Сначала было хорошо, потом плохо, потом снова хорошо»; «Если бы я осталась, я была бы уже мертва». Жуткие фразы, расчеловечивающие фразы, но при этом абсолютно типичные.
113
Модель поведения в теории игр: двое заключенных должны выбрать – предать другого или промолчать, не зная при этом, как поступит другой. Чаще всего совершается выбор в пользу предательства.