Вот это я надолго запомнил.
После этого стал мандарин их китайский изучать.
Больших успехов, кстати, достиг.
Сейчас на канадщине часто выручает. Иногда подрежу по русской привычке какого-нибудь узкоглазого на дороге, он высунется из окна своего авто дорогого, плюнет своей едкой слюной с атипичной пневмонией на мою ворованную «хонду» и давай ругаться английским матом. Фак-перефак, фак-перефак!
А я ему: «Че!!!»
И по газам!
Ага, о чем это я? Об очистке ломом!
«Духи» малослуживые шинельным сукнецом натирают лом граненый — обычный, стальной, ледодробильный — до состояния зеркального блеска дедовской бляхи на ремне. Чтобы когда бриться, можно было как зеркало использовать.
Ну, потом этот ломик мы выносим на тридцатиградусный дальневосточный мороз и осторожно вставляем в пустую трехлитровку. Вот та-а-ак. Осторожно, чтобы на морозе баночка не лузгнула прозрачным стеклом.
Затем осторожно, примерно с половины или с одной третьей высоты лома начинаем на него поливать священную жидкость. Медленно так, чуть дыша, осторожненько, блин, ты че делаешь, сухорукая твоя голова!
Ага! Пошла родимая стекать в баночку!
Так вот, суть-то вся у китаёз этих заключается в том, что пока спиртик с клеевыми добавками бежит по стальной, блестящей поверхности лома, то все вредные и ненужные пары БФ-6 испаряются на жесткой морозюге или же налипают на арктического холода сталь лома.
А баночку тем временем наполняет чистая слеза спирта.
Дрели же, миксеры, хорошие такие, изготовленные для боевых операций в боевых условиях в тылу врага, мы выменивали на выкидные ножи из зоны в соседней танковой части № 14 235.
Выкидные ножи, такие с кнопками, очень козырные — пацанские, короче, мы выменивали в зоне на чай.
Две плитки чая — нож.
Плитка чая стоила 2 рубля и, если не стрендеть совсем, 47 копеек[5] еще.
Танкисты, мазута дубовая, тырили дрели из неприкосновенных, зачехленных на время войны с потенциальными противниками, боевых танков Т-62 с их базы в Хурмулях.
Деньги, чтобы купить чай на обмен в зоне, присылали наши мамы и папы, в надежде, что мы купим себе на них конфеты, или как поговаривал страшный сержант Урумбек Маменгалиев: «Кампет-мампет панимаищ?»
А что, так и получалось, что наши мамы и папы спаивали нас клеем БФ-6. Нет чтобы просто, по человечьи — выслать водки в резиновой грелке.
Вовка-то, Марихуана, вообще кони двинул, да еще и каптерку собой спалил. Замахнул цельную поллитровую банку ломом очищенной, солью и марганцем профильтрованной (мы ему еще говорили, не спеши) и вместо закуски (ее просто не было) потянулся скорее сигаретку закурить. Ну и полыхнул сразу, почернел моментально, как молнией его шибануло. Дернулся, мы и подскочить с Арменом-каптерщиком не успели, упал, зацепил трехлитровую банку с клеем, и пошло полыхать. Взметнулось по полкам с бельем солдатским, по гимнастеркам, по шинелям, затрещало по антресолям с портянками. Вовку-то мы за ноги вытащить успели, точнее, уголек его.
Лежит боец, не справился с атакой.
А вот уж тушить — не наша «дедовская» забота. Роту в ружье подняли, «духов» в ряд выстроили, ведра в руки— и по цепи к сортиру. Затушили они очаг пожара, как будто в обстановке, приближенной к боевой. Добра каптер-ного сгорело много. Особенно «дедушки» жалели о форме парадной, приготовленной на «Дембель-86 (весна)».
Вот только зам по тылу, подполковник Гришко, был, как мне кажется, доволен. Столько, говорит, добра пропало-сгорело, столько добра!
Прицелов ночного видения к РГД-6–16; штук, сапог офицерских, яловых —147 пар, полушубков новых, офицерских — 126 штук, ботинок офицерских, парадных 74 пары, шарфов белых, офицерских, парадных — 132 штуки, перчаток офицерских, кожаных, парадных — 194 пары, варежек-трехпалок — со счета сбиться, две кинокамеры импортные, два портсигара золотых, все нажитое непосильным трудом и т. д. и т. п.
Уже через пару месяцев бедный-пребедный такой подполковник Гришко на его новой вишневой «девятке» разгонял лужи перед КПП нашей части на улице Сталелитейной.
Правда, тащпалков?
На свой «Дембель-86 (осень)» я сделал себе небольшой подарок. Купил у танкистов новый гранатомет, стыренный из того же НЗ. Ну, кто служил, тот знает, подствольный гранатомет «Муха», который пристегивается к цевью автомата, к нему две гранаты и еще в нагрузочку ко всей этой прелести — четыре цинка патронов к АК-74. Восемьсот дорогих моих латунных, по восемь рублей за каждый. Надолго можно было бы в Белом доме засесть в девяносто первом.
Стоило это мне четырех выкидных ножей, трех гробиков со скелетами, тех, которые открываешь, а у скелета хуйчик вскакивает. Большой такой (местами стать бы Гулливером). Плюс двадцать три цепочки с крестами разверзнутыми, четыре дембельских альбома с голыми бабами и чеканкой и еще до кучи шестнадцать штурвалов.
5
Многие из войсковой части 6705 ушли потом в коммерцию, а некоторые даже стали основателями первых перестроечных бартеров. Помог большой опыт работы в конвойных частях. —