Хилари простила ее.
— Знаю. Но так уж вышло, что я замужем за куда более щедрым человеком, чем ты. Видишь, как все обернулось.
У Рии отвисла челюсть. Непосредственного, ласкового Дэнни Линча считали менее щедрым, чем заурядного скопидома Мартина Морана. Просто поразительно, как некоторые люди не видят бревна в собственном глазу.
— Значит, леди Райан собирается почтить Тара-роуд своим присутствием, — сказала Нора Джонсон. Она пришла представить свое новое приобретение — щенка неизвестной породы. Даже дети, любившие животных, были сбиты с толку. Казалось, у него было слишком много ног (хотя на поверку выходило всего четыре), а голова превышала размерами туловище (что было невозможно). Он нетвердыми шагами обошел кухню, затем взбежал по лестнице и обдул ножки всех стульев, стоявших в гостиной. Энни доложила об этом с радостью, а Брайан смеялся, как никогда в жизни.
Рии пришлось скрыть досаду.
— Мама, как его зовут? — спросила она.
— Просто тридцать два, без всяких изысков.
— Ты хочешь назвать собаку Тридцать Два? — остолбенела Рия.
— Нет, я говорю про дом, где строят пентхаус для леди Райан. А собаку зовут Плайерс.[4] Я уже говорила. — На самом деле она ничего не говорила, но это не имело значения. — Все знают, что она переезжает на Тара-роуд. О ней слышал каждый.
— Вот и хорошо. Людям не надо будет наносить ей визиты, чтобы познакомиться.
— Нет, они читают о ней в газетах. Там о леди Райан пишут не меньше, чем о вашем друге Барни Маккарти. — Нора не одобряла и его тоже; об этом говорило новое фырканье.
— Поразительно. Неужели Розмари так знаменита? — сказала Рия. — Знаешь, мать все еще считает ее тринадцатилетней девочкой и велит брать пример с меня. Это Розмари-то!
Теперь имя Розмари Райан появлялось на финансовых полосах газет не реже, чем на женских. Ее компания набирала обороты и заключила несколько зарубежных контрактов. Они печатали открытки с видами знаменитых средиземноморских курортов и имели свои рекламные щиты на всех спортивных сооружениях вплоть до западного побережья Америки. Она скупала акции, и переход компании в ее полную собственность был только делом времени. Человек, который когда-то принял ее на работу в маленькую полиграфическую компанию, сейчас с изумлением смотрел на уверенную и хладнокровную женщину, полностью перестроившую его бизнес. В последнее время гольф интересовал его больше, чем поездка в Белфаст на утреннем поезде, проведение двух деловых совещаний во время ланча и возвращение дневным поездом с контрактом на сумму, о которой он и не мечтал.
Розмари не видела причин, мешавших жителям Северной Ирландии печатать свои материалы на юге, если обслуживание было профессиональным, цена — разумной, а качество — высоким. Она давно убедила руководство сменить название компании с «Шемрок[5] Принтинг» на куда более приемлемое и менее обязывающее «Партнерс Принтинг».
Но с мужчинами ей не везло. Их вокруг было множество, однако Розмари не могла найти среди них своего единственного. Люди изумлялись: такая привлекательная, даже кокетливая женщина — и не замужем. Нет, она не была фригидной: мимолетные увлечения и немногие свидания, приглашения на которые она позволяла себе принять, доставляли ей удовольствие. Все думали, что ее любовная жизнь куда богаче и интереснее, чем было на самом деле. И Розмари по мере сил поддерживала это широко распространенное заблуждение.
Во всяком случае, оно не позволяло людям считать ее лесбиянкой, последовавшей примеру старшей сестры.
— Неужели это так ужасно? — спрашивала ее Эйлин.
— Нет. И не надо меня подкалывать. Я отношусь к однополой любви спокойно. Просто мне не хочется оправдываться в том, что меня не привлекает. Вам со Стефани нравится так жить, но это не мой случай.
— Что ж, справедливо, — отвечала Эйлин. — Я только не понимаю, почему ты так кипятишься. Ради бога, сейчас не пятидесятые годы. Каждый имеет право жить так, как ему хочется.
— Конечно. Но я не могу вынести того, что люди от меня чего-то ждут.
— Может быть, ты уже встретила его, но не узнала.
— Что ты имеешь в виду?
— Может быть, Мистер Совершенство находится у тебя перед носом, а ты этого не замечаешь. Но в один прекрасный вечер вы упадете в объятия друг друга.
Розмари задумалась.
— Это возможно, — сказала она.
— И кто, по-твоему, это мог бы быть? Конечно, не тот, кто тебя отверг, потому что тебя, Ро, отвергнуть невозможно. Может, это тот, с кем тебе и в голову не приходило лечь в постель?