Я лежала и сквозь пелену слёз вглядывалась в фотографии в кулоне: с одной мне улыбались родители и брат, с другой… Джаспер, который смотрел на меня, смеющуюся, в мой День рождения. Та самая фотография, которую я со стыдом попросила Адена распечатать и вставить. Аден, надеюсь, ты жив и у тебя всё в порядке.
Перед глазами как наяву всплыло воспоминание, в которое я погрузилась с долей радости, чтобы хоть как-то отвлечься…
Снаружи стояла удушающая жара, поэтому мы спасались в прохладе гостиной с библиотекой. Томас дремал в своей комнате под охраной Орбита, расположившегося в его ногах. Калеб, Люк, Аден и Грейс облюбовали кожаные диваны, а я тонула в глубоком удобном кресле, забравшись в него с ногами. В моём ухе прятался крохотный жучок, и я слышала бархатистый голос Джаспера так близко, будто он нашёптывал мне что-то, стоя у меня за плечом. На самом деле он сидел в противоположном конце гостиной. Второй прибор – близнец моего – был в его ухе, позволяя мне слышать то, что он говорит даже шепотом.
Джаспер бы почти полностью скрылся в тени, если бы не луч света, пробивающийся из плохо зашторенных окон. Благодаря ему волосы парня подсвечивались золотым сиянием, очерчивая его красивый профиль. В руках он держал “Божественную комедию” Данте, но в итальянском варианте. Такой же том был и в моих руках, но в другом переплёте.
Не так давно я решилась начать изучение этого языка – родного для Калеба, Люка и Грейс. Джаспер вызвался мне помогать, выбрав странный способ ставить произношение – мне необходимо было читать по строчке за ним, повторяя точь-в-точь его акцент.
Я практически полностью теряла суть того, что повторяла – его тембр голоса укутывал меня в мягкую пелену. Иногда мне даже казалось, что я уже не дышу – кровь стучала в висках, щёки горели. Сердце отстукивало бешеный ритм, который, возможно, разносился по всей гостиной. А в голове медленно, слог за слогом, эхом отдавались всё новые и новые строчки:
– O tu che vieni al doloroso ospizio, – голос Джаспера нашёптывал мне в ухо.
– O tu che vieni al doloroso ospizio, – вторила я.
– Disse Minòs a me quando mi vide…
Калеб и Люк пытались уместиться на диване, маловатом для них обоих. Я искоса поглядывала на Грейс, что увлеклась своими ногтями и подпиливала их маленькой пилочкой уже который час.
– Lasciando l'atto di cotanto offizio…
Аден периодически отпивал из бокала, на гранёных стенках которого и янтарной жидкости внутри играли солнечные блики. Его тёмные глаза на свету стали в тон напитку, а зрачки сузились до крошечных точек внутри радужки. Его пальцы лениво перебирали свисающие с короткой футболки до пупка полосочки ткани. Он сегодня был одет в изумрудно-коричневые тона, хорошо сочетающиеся с обстановкой.
– Guarda com' entri e di cui tu ti fide…– не забывала читать я.
Братья, пихавшие друг друга в бока, были словно отражениями друг друга. Их волосы превратились в чёрный хаос, быстро отросший за этот месяц. На мгновение один из них прошептал что-то другому, отчего они хитро заулыбались и стали хищно поглядывать на Грейс.
– Non t'inganni l'ampiezza de l'intrare! – монотонно продолжал шептать голос Джаспера в моём ухе, не ожидая того, что я буду поспевать за ним.
Я повторила строчку и прочла за ним следующую:
– E 'l duca mio a lui: «Perché pur gride?
– Нет, больше вопросительных интонаций, – прошелестело уже не на итальянском языке. Я покорно повторила, но с большей выразительностью. – Va bene.
Тем временем Калеб подкрался сзади к Грейс и пихнул её.
– Idiota! – вскрикнула она, тут же вскакивая с дивана. – Vieni qui! Ti giuro, ora ti prendo a pugni6!
Полагаю, мой словарный запас сейчас пополнился парочкой новых слов. Я отчаянно пыталась не замечать разворачивающуюся на наших глазах баталию, но получалось плохо. Краем глаза я следила за текстом, то и дело ошибаясь и всё больше спотыкаясь:
– Non impedir le…lo suo fatyle…fatale… andare…
– Vuolsi così colà dove si puote, – невозмутимо продолжал Джаспер.
Грейс оказалась на диване братьев, молотя их обоих руками, с чувством поливая их бранными словами, не забывая пускать в ход ноги. Они слились в один сплошной клубок. По гостиной эхом раскатывались их крики и смех. Аден, сидящий рядом, тоже был втянут в потасовку, а в итоге оказался лежащим на Калебе. Оба притихли и медленно друг от друга отодвинулись, в то время как сверху на них рухнули Люк с Грейс. Пара слилась в страстном поцелуе под улюлюкание Калеба и фыркание Адена.