– Ciò che si vuole, e più non dimandare…
Я забыла про Джаспера, старательно отводя взгляд от Грейс и Калеба, отчего вздрогнула, услышав:
– Non distrarti7, Хлоя.
Он смотрел на меня очень внимательно, будто мог видеть всю насквозь – со всеми моими глупыми и наверняка смешными чувствами к нему. Я буквально тонула в его глазах и даже на таком расстоянии будто ощущала его запах – моря, соли, мяты. Под его взглядом я чувствовала себя беззащитной: одно его слово – и, кажется, я рассыпалась бы на сотни осколков.
– Or incomincian le dolenti note…– медленно дочитывал он, даже не смотря в книгу.
Я не могла отвести взгляд от его губ. Шумно сглотнув, я поборола желание подойти и откинуть с его лба выбившуюся прядь волос.
– A farmisi sentire; or son venuto, – по моей коже пробежали мурашки.
В комнате будто остались только мы двое. Шум голосов едва пробивался через толщу тишины, которая нас окружила. Нас разделяли лишь танцующие на свету пылинки. Наши взгляды были красноречивее любых слов. Он едва заметно улыбнулся мне. Время остановилось.
– Là dove molto pianto mi percuote, – закончил Джаспер, не отрывая от меня взгляда.
Мы так и сидели, не в силах оторваться друг от друга. Через наушник я слышала его дыхание. Наши сердца будто бились в унисон. Я забыла, как дышать.
– Sei bellissima8, – сказал он одними губами, чуть наклонив голову в бок.
Ты тоже. Только я забыла все слова…
Выдох даётся легче, чем вдох. Мне сложно дышать. Лёгкие не хотят наполняться, перед глазами пляшут странные фигуры. Странная тряска и слова долетают будто из тумана:
– Боже мой, да она потеряла уйму крови!
Но это не важно. Больше не важно.
Всё закончилось.
Темнота.
Джаспер, я тебя подвела.
✥✥✥
30 августа 1942 года
– Хлоя! Хлоя! Ты меня слышишь?
Кричащий моё имя голос был очень мне знаком. И я хорошо знала его владелицу. Попытавшись открыть глаза, я немного приподнялась, а затем, почувствовав пронизывающую адскую боль, рухнула обратно. Во рту был металлический привкус, а зрение размывало всё кровавыми пятнами.
– Грейс? – прохрипела я.
Всё это было как сон. Мне снится этот голос. Потому что я в лесу и я одна. И я не могу умереть. Или всё-таки могу? Может, я уже на дороге в рай? Где тот тоннель из света, о котором все говорят?
– Хлоя, посмотри на меня. Хлоя!
Легко сказать посмотри. Один раз я уже попыталась. А сейчас… Сосредоточившись, я пыталась что-то разглядеть, но особо ничего не вышло – по-моему, у меня сильно кружилась голова.
– Аден, она практически не реагирует. Ты вытащил осколок?
– Хватит истерить, Грейс. Секунду. Не дёргай.
Я не чувствовала ничего: ни своего тела, ни своих мыслей. Всё было словно в вязком тумане или погружённым в кисель. Что за голоса? Может, это я схожу с ума? Всё кружилось. В какой-то момент я будто бы оторвалась от земли и увидела место, где лежала всё это время – вся трава была залита кровью. Лучше бы я этого не видела. Затем я снова стала наблюдать за кружащимся вокруг миром.
А ещё чуть позднее я очнулась в госпитале.
1 сентября 1942 года
Первое, что я почувствовала, когда пришла в себя – слабость. А затем то, что я могу пошевелить кончиками пальцев на руках. Боль в бедре пульсировала, но была не такой уж противной. Моя голова тонула в подушке, а тело занемело от долгого лежания на матрасе. Я слышала мерный гул голосов, который сочился будто бы отовсюду. Нестерпимо хотелось пить. Я попыталась что-то сказать, но из горла вырвалось лишь хрипение, однако после этого я почувствовала у губ кружку и жадно, захлебываясь в воде, начала пить.
Меня кто-то нежно гладил по голове. Дождавшись, когда я допью, мне поправили подушку. Я всё ещё не решалась открыть глаза. Мне нравился этот сон.
– Хлоя?
Я услышала мягкий голос Грейс и распахнула глаза. Это была она: всё те же вьющиеся, длинные рыжие локоны, всё те же цвета горького шоколада глаза, те же золотые веснушки на щеках и на носу, та же улыбка на пухлых губах. Но теперь под глазами залегли мешки, а сами они смотрели с беспокойством. Волосы были спутаны, а руки перебинтованы. Уловив мой взгляд, она усмехнулась и поднесла их к лицу.