— Теперь я понимаю.
На одной из сторон колонны было вырезано изображение, мимо которого вряд ли мог пройти истинный библиофил, — раскрытая книга. За ней стояла лампа, и хотя пламя было ненастоящим, серые страницы книги мягко освещались лучами заходящего солнца.
— Круто, правда? — спросил деда Чарли. — И мне всегда нравилось представлять, какие слова тут были выбиты, прежде чем стерлись.
— Стерлись?
— Ну да. Может, на этом камне было выбито какое-то магическое изречение. А потом кто-то вытравил его кислотой…
Кливленд ласково взъерошил волосы внука.
— Ты очень похож на своего отца, очень!
— Правда? А люди говорят, я больше похож на маму.
— Кто говорит?
Тут Чарли покраснел.
— Ну, в основном мама…
— Не сомневаюсь, есть в ее высказываниях доля истины. И все равно ты сын своего отца. Точно тебе говорю.
— Знаешь, чем я похож на него? Умственными способностями!
— Объясни, будь другом, — попросил Кливленд.
— Папа все время заставляет меня запоминать разные вещи.
— К примеру, вот это место встречи?
— Да. Но не только. Значительно больше.
— Что-то интересное, занимательное?
— Да, наверное. Вся эта резьба по камню, что ты видишь здесь, выполнена человеком по имени Якоб Рей Моулд.[14] Легко запомнить, стоит только представить, как зеленая плесень покрывает все вокруг.
— Очаровательно.
— На некоторых камнях изображено утро, на других — вечер. И мы с отцом договорились, что если вдруг потеряемся, разлучимся утром, то встречаться надо у изображения петуха. А если мы разлучились позже, ближе к концу дня…
— То тогда у книги с лампой, — закончил Кливленд. — Поскольку эти предметы символизируют вечер.
— Верно!
— Смотрю, твои «умственные способности» в прекрасном рабочем состоянии.
— Папа тоже так говорит!
Тут их беседа прервалась. От всех этих разговоров об отце Чарли страшно захотелось, чтобы он наконец появился. Был здесь, рядом с ними. Прошло минут десять, оба они молчали. А небо тем временем расцветилось темно-пурпурными и рубиново-красными тонами, бесконечным каскадом красок, переходящих одна в другую и являющих контраст с темно-синей полоской на востоке.
— А почему вы с отцом так долго не разговаривали? — спросил Чарли, подойдя поближе к деду.
— Разве он тебе не говорил?
— Нет.
— Тогда, наверное, у него были на то свои причины. Сам спроси отца, когда вся эта заварушка закончится.
— Но что, если… — Тут Чарли на секунду запнулся. — Что, если он вообще никогда не вернется?
Кливленд пожал плечами, затем пробормотал еле слышно:
— Да будет тебе… — А потом после паузы добавил: — Знаешь, давай договоримся. Если он все же расскажет тебе всю эту историю, будешь вести себя так, точно никогда об этом не слышал. Идет?
— Идет, — ответил Чарли со всей убежденностью скаута, дающего клятву.
— Прежде всего хотел бы заметить, что твой отец очень хороший человек. И в детстве был очень хорошим мальчиком. Но до сих пор так и не научился выбирать правильную дорожку.
— История будет грустной?
— В каком-то смысле да. Ты еще не раздумал? Хочешь выслушать до конца?
Чарли призвал на помощь всю свою храбрость.
— Да.
И Кливленд продолжил:
— Все неприятности начались после смерти Вайолет. Твоей бабушки. Жаль, что ты совсем не знал ее. Замечательная была женщина, ум острый как бритва, а уж красавица!.. Мне с женой повезло, мы счастливо прожили много лет. Когда Августу стало двенадцать, она умерла. И ему было очень трудно… пережить это. Да и мне тоже нелегко. Отношения между нами начали осложняться. По большей части, конечно, моя вина. Всякий раз, глядя на него, я видел перед собой ее лицо. Мне вовсе не хотелось отдаляться от сына. Но теперь, оглядываясь назад, понимаю: почти все время, что отсутствовал дома, я пытался бежать от боли. Это была моя ошибка. А ошибки твоего отца случились позже.
Чарли впитывал каждое его слово. Не так уж много он знал и слышал о ранних годах отца.
— Прошло шесть лет, — продолжил Кливленд. — Я все больше времени проводил в разъездах, а Август все чаще впутывался в неприятности. Я заметил это только после того, как он с дружками, такими же сорвиголовами, ворвался в школу и расписал спортивный зал разными непристойными граффити. Сам я в то время находился в России, и мне пришлось срочно вылететь ночным рейсом, чтобы спасти Августа от тюрьмы.
— Папа был в тюрьме?!
— Неудивительно, что он этого тебе никогда не рассказывал. Не самые приятные воспоминания в его жизни.