64
И вот — пролива пенистые воды
И пляшущего шторма озорство
Под парусами к острову свободы[461]
Уже несут героя моего.
Он не боится ветреной погоды,
Морской недуг не трогает его;
Он только хочет первым, как влюбленный,
Увидеть белый берег Альбиона!
65
И берег вырос длинною стеной
У края моря. Сердце Дон-Жуана
Забилось. Меловою белизной
Залюбовался он. Сквозь дым тумана
Все путники любуются страной,
Где смелые купцы и капитаны,
Сноровки предприимчивой полны,
Берут налоги чуть ли не с волны.
66
Я, правда, не имею основанья
Сей остров с должной нежностью любить,
Хотя и признаю, что англичане
Прекрасной нацией могли бы быть;
Но за семь лет — обычный срок изгнанья
И высылки[462] — пора бы позабыть
Минувшие обиды, ясно зная:
Летит ко всем чертям страна родная.
67
О, знает ли она, что каждый ждет
Несчастия, которое б сломило
Ее величье? Что любой народ
Ее считает злой, враждебной силой
За то, что всем, кто видел в ней оплот,
Она, как друг коварный, изменила
И, перестав к свободе призывать,
Теперь и мысль готова заковать.
68
Она тюремщик наций. Я ничуть
Ее свободе призрачной не верю;
Не велика свобода — повернуть
Железный ключ в замке тяжелой двери.
Тюремщику ведь тоже давит грудь
Унылый гнет тоски и недоверья,
Он тоже обречен на вечный плен
Замков, решеток и унылых стен.
69
Жуан увидел гордость Альбиона —
Твои утесы, Дувр мой дорогой,
Твои таможни, пристани, притоны,
Где грабят простаков наперебой,
Твоих лакеев бойких батальоны,
Довольных и добычей и судьбой,
Твои непостижимые отели,
Где можно разориться за неделю!
70
Жуан — беспечен, молод и богат
Брильянтами, кредитом и рублями —
Стеснялся мало суммами затрат;
Но и его огромными счетами
Порядком озадачен, говорят,
Хозяин — грек с веселыми глазами.
Бесплатен воздух, но права дышать
Никто не может даром получать.
71
72
Ничто на свете так не тешит глаз
Веселостью живого опьяненья,
Как быстрая езда; чарует нас
Неудержимо-буйное движенье.
Мы забываем с легкостью подчас
И цель свою, и место назначенья,
И радостно волнуют нас мечты
В стремительном полете быстроты.
73
В Кентербери спокойно и уныло
Им служка показал большой собор,
Шлем Эдуарда[467], Бекета могилу,
Приезжих услаждающие взор,
(Любая человеческая сила
В конце концов — химический раствор,
И все герой, все без исключенья,
Подвержены процессу разложенья!)
74
Жуан, однако, был ошеломлен
И шлемом благородного героя,
Свидетелем боев былых времен,
И Бекета плачевною судьбою:
Поспорить с королем задумал он
И заплатил за это головою.
Теперь монархи стали привыкать
Законностью убийство прикрывать.
75
Собор весьма понравился Леиле,
Но беспокоилась она о том,
Зачем гяуров низких допустили,
Злых назареян[468], в этот божий дом?
Они ведь столько турок истребили
В жестоком озлоблении своем!
Как допустила воля Магомета
Свиней в мечеть прекраснейшую эту?
вернуться
462
66.
вернуться
463
67—68. Здесь Байрон характеризует реакционную роль феодально-буржуазной Англии во внешней политике Европы, подчеркивая ее готовность везде подавлять свободу.
вернуться
464
71.
вернуться
467
73.