534
6.
535
7.
536
12.
537
13. Первые строки — цитата из поэмы В. Скотта «Песнь последнего менестреля» (песнь II, строфа 2).
538
14 и 21.
540
16. …
6
Они и либеральный наш Лафитт[534] —
Владыки настоящие вселенной:
От них зависит нации кредит,
Паденье тронов, курсов перемены;
Республик биржа тоже не щадит,
Заботятся банкиры несомненно,
Чтобы проценты верные росли
С твоей, Перу, серебряной земли.
7
К скупым неприменимо сожаленье;
Воздержанность классическая их
Считается за честь и украшенье
И киников, и множества святых[535].
Внушает же отшельник уваженье
Печальным видом странностей своих!
Но вас богач суровый возмущает,
Когда во имя денег сокращает
8
Свои расходы? Да ведь он — поэт!
Поклонник высшей и чистейшей страсти!
Прекрасный блеск накопленных монет
Ему дает изысканное счастье;
Его слепит алмазов чистых цвет
И кротких изумрудов сладострастье;
И для него, как солнце, горячи
Червонных слитков яркие лучи.
9
Ему принадлежат материки;
Из Индии, Цейлона и Китая
Плывут его суда; в его мешки
Церера собирает урожаи.
Его чуланы, склады, сундуки
Богаче королевских. Презирая
Все плотские восторги, он один
Царит над всем — духовный властелин.
10
Быть может, он, потомству в назиданье,
Построит школу, церковь, лазарет,
Оставив после смерти в новом зданье
Унылый бюст иль сумрачный портрет?
Быть может, человечества страданья
Он утолить задумает? Но нет!
Он предпочтет богатство целой нации
Держать в руках — и строить махинации.
11
Но что бы он ни делал — все равно!
Пусть высший принцип — только накопленье!
Какому дураку разрешено
Назвать безумьем это увлеченье?
А почему, скажите, не грешно
Кутить, любить, выигрывать сраженья?
Спросите-ка наследников, какой
Приятней предок — мот или скупой?
12
О, как прелестна звонкая монета!
О, как милы рулоны золотых!
На каждом быть положено портрету
Кого-то из властителей земных, —
Но ныне бляшка солнечная эта
Ценнее праха царственного их.
Ведь и с дурацкой рожей господина
Любой червонец — лампа Аладдина[536]!
13
«Любовь небесна, и она царит[537]
В военном стане, и в тени дубравы.
И при дворе!» — поэт нам говорит;
Но я поспорю с музой величавой:
«Дубрава», правда, смыслу не вредит —
Она владенье лирики по праву,
Но двор и стан военный не должны,
Не могут быть «любви» подчинены.
14
А золото владеет и дубравой
(Когда деревья рубят на дрова!),
И тронами царей, и бранной славой —
И на любовь известные права
Имеет, ибо Мальтус[538] очень здраво
Нам это изложил; его слова
Нас учат, что супружеское счастье
У золота находится во власти!
15
Но ведь любовь почти запрещена
Без брака? Ибо все мы разумеем,
Что якобы сопутствует она
Супружеству. Однако мы не смеем
Настаивать… Верней — любовь должна
(В угоду всем ханжам и фарисеям)
Служить венцом супружеских утех;
Любовь без брачных уз — позор и грех.
16
Но разве «при дворе», «в военном стане»
Да и «в тени дубравы», черт возьми, —
Все воины, все гранды, все крестьяне
Являются женатыми людьми?
Не знаю, как оправдываться станет
За этот ляпсус Скотт — mon cher ami[539], —
Ведь он себя пристойностью прославил;
Всегда его в пример мне Джеффри ставил[540].
17
К успеху равнодушен я, ей-ей!
В былые годы мне везло немало,
А в юности успех всего нужней,
И это мне в дальнейшем помогало.
Да, я доволен юностью моей:
Хороших дней мне много перепало,
И, как бы я за них ни заплатил,
Я ни умом, ни сердцем не остыл.
вернуться
вернуться
вернуться
вернуться
вернуться
вернуться