18
Я знаю: барды многие не раз
Взывают, как к неведомому богу,
К суду потомства, веруя, что нас
Рассудят и поддержат хоть немного.
Но лично я — противник громких фраз
И не зову потомков на подмогу.
Они для нас загадка, мы — для них;
Живые склонны думать о живых!
19
Мы сами ведь потомство — вы и я;
Кого же помним мы и понимаем?
Весьма немногих, милые друзья;
Мы — на двадцатом имени хромаем!
За множество досадного вранья
Мы старого Плутарха упрекаем,
И Митфорд — современный грекофил —
Его ошибки ярко осветил.
20
Признаюсь вам, читатель благосклонный,
И вам, неблагосклонные пииты, —
В двенадцатой главе вполне законно
Я к Мальтусу прибегну под защиту
И к Уилберфорсу; лучше Веллингтона
Спаситель чернокожих знаменитый;
Ведь наш-то Веллингтон, по мере сил,
И белокожих в рабство обратил!
21
А Мальтус сам себя опровергает
На практике; я, право, не шучу:
Я (как чужое солнце ни сверкает!)
Зажгу своей теории свечу.
Философ размноженье осуждает:
Оно-де бедняку не по плечу;
Он, помня о проблеме пропитанья,
Обуздывать обязан все желанья.
22
Как благородно, тонко и умно,
И, боже, что за слово «филогения»[541]!
Оно, пожалуй, несколько темно
И может вызывать недоумение,
Но вслух произносить запрещено
Обычное простое выражение,
Не то у всех нас, господи прости,
Была бы «филогения» в чести,
23
Но где я бросил милого Жуана?
Он в Лондоне — столице всех услад
И всех невзгод людского океана,
Где новичку превратности грозят.
Хоть наш герой видал чужие страны
И был известным опытом богат,
Но край, в котором ныне он блистает,
Все иноземцы плохо понимают.
24
Мы можем очерк дать любой страны,
Определяя степень процветания,
Температуры лета и весны, Особенности климата, питания.
Всего трудней — признаться мы должны —
Тебя познать, о Великобритания!
Так много львов и зубров всех пород
В зверинце этом царственном живет!
25
26
Не все дороги наши, скажем прямо,
Под снегом целомудрия лежат:
Порой и совершит иная дама
Какой-нибудь чертовский эскапад, —
И, право, на ослицу Валаама[544]
С такой тревогой люди не глядят,
Испуганно и скорбно восклицая:
«О! Кто бы мог подумать, дорогая?!»
27
Леила всем понравилась. Она
Была тиха, задумчива, послушна
И как-то романтически бледна;
Восточными глазами равнодушно
Она вокруг глядела. Новизна
Не трогала ее; ей было скучно…
Ее судьба, ее прелестный взор
Стал модной темой с некоторых пор.
28
Конечно, дамы расходились в мненьях;
Я не хочу красавиц обижать,
Но споры столь обычное явленье,
Что им бывает трудно помешать.
Придется мне признаться, к сожаленью,
Что дамы любят шумно обсуждать!
На этот раз их воодушевила
Задача воспитания Леилы.
29
Но все сошлись на том, чтоб подыскать
Для маленькой Леилы нечто лучшее;
Ее наружность будет представлять
Опасность для ее благополучия,
А Дон-Жуан с собою совладать
Лет пять способен в самом лучшем случае, —
И потому разумней и верней,
Чтоб он уже теперь расстался с ней.
вернуться
541
22.
вернуться
543
25. «
вернуться
544
26.