Выбрать главу
88
Там был гвардеец бравый Джек Жаргон, Там был, в боях награды заслуживший,  Великий тактик генерал Мордон[592], Десятки янки на словах сгубивший; Там был судья и бравый солдафон, Сэр Джеффри Грубб, язвительно шутивший, Умевший прибаутки отпускать И приговор остротами смягчать.
89
Все общество на шахматы похоже: В нем есть и короли и королевы, Слоны и пешки, есть и кони тоже. Ведь жизнь всегда игра. Однако все вы Вольны в своих поступках. Ну так что же? Тем больше здравых поводов для гнева… Но муза легкокрылая моя Не любит жалить, милые друзья!
90
Тут был оратор; на последней сессии Он с первой речью важно выступал: От робости теряя равновесие, Обширные проблемы освещал. Потом прочел во всей английской прессе я Его дебюту множество похвал: Твердили все газеты в исступлении, Что гениально это выступление!

«Дон-Жуан»

91
Оратор этот был ужасно горд И лавры предвкушал самовлюбленно; Он был неглуп, в цитатах очень тверд И наслаждался славой Цицерона. К Амондевиллу в гости этот лорд Был приглашен к открытию сезона, И «гордостью отчизны» лести глас Его провозглашал уже не раз.
92
Тут были два талантливых юриста, Ирландец и шотландец по рожденью, — Весьма учены и весьма речисты. Сын Твида[593] был Катон по обхожденью; Сын Эрина — с душой идеалиста: Как смелый конь, в порыве вдохновенья Взвивался на дыбы и что-то «нес», Когда вставал картофельный вопрос[594].
93
Шотландец рассуждал умно и чинно; Ирландец был мечтателен и дик: Возвышенно, причудливо, картинно Звучал его восторженный язык. Шотландец был похож на клавесины; Ирландец, как порывистый родник, Звенел, всегда тревожный и прекрасный, Эоловою арфой сладкогласной.
94
К Амондевиллу съехались они — Эстеты, и политики, и пэры. Конечно, жизнь комедии сродни — Смешны поступки, лица и манеры, Но шутка увядает в наши дни; Ни Конгриву, ни дерзкому Мольеру Не оживить насмешкой прошлых лет Прилизанный и чинный высший свет.
95
Смешные чудаки остепенились И как-то отошли на задний план, Профессию теряя, изменились И хитрый шут, и ловкий шарлатан. Ей-богу, все глупцы переродились, Какой-то появился в них изъян. Мы стали стадом, каждый это знает: Толпа скучна, а меньшинство скучает.
96
Как рожь, я прежде Истину растил, Теперь колосьев жалких мне довольно; Коль ты намек, читатель, уловил, Я буду — Руфь[595], ты — Бооз сердобольный. Но я напрасно Библию открыл, — Мне детство вспоминается невольно; Я верю миссис Адамс[596][597]  больше всех: «Упоминать Писанье всуе грех!»
97
В наш жалкий век мякины, сколь возможно, Мы пожинать стремимся что-нибудь; Так остряки стремятся осторожно Свое словечко вовремя ввернуть. Один хитрец придумал способ сложный, Как вовремя находчиво блеснуть: Цитаты он уж с вечера готовил И по программе ловко острословил.
98
Но остроумец должен подводить К удобной точке тему разговора: Он должен слово хитрое пустить, Как ловкий псарь — обученную свору, Он должен случай вовремя схватить, Он должен смело, выгодно и скоро Соперника смутить или убрать, Чтоб выгодных позиций не терять.
вернуться

592

88. Генерал Мордон (в подлиннике — Fireface). — Имеется в виду сэр Джордж Провост (1767–1816), известный своими неудачами во время второй американской войны.

вернуться

593

92. Твид — река в Шотландии.

вернуться

594

92. Картофельный вопрос. — Картофель в течение ряда столетий был основным предметом питания для беднейшего населения Ирландии.

вернуться

595

96. Руфь. — Согласно библейскому преданию, Руфь, покинув свою опустошенную голодом страну, собирала колосья на поле богача Вооза.

вернуться

596

96. Миссис Адамс возражала мистеру Адамсу, что кощунство говорить о Священном писании вне церкви. И эту догму она внушала своему мужу — лучшему христианину, когда-либо изображенному в книгах, — см. «Джозеф Эндрюс» (роман Фильдинга). (Прим. Байрона).

вернуться

597

Миссис Адамс — комический персонаж из романа Фильдинга «Джозеф Эндрюс».