57
Его весьма двусмысленная слава
Чертовски чаровала женский род
(Изящный блеск испорченного нрава
Красавица любая предпочтет
Смиренной добродетели; оправа
Порочности обычно придает
Героям цену), — но Авроры нраву
Совсем не нравилась такая слава.
58
Жуан еще не знал натур таких;
Погибшая Гайдэ в сравненье с нею
Была дитя природы, волн морских,
Сердечней, простодушней и нежнее.
Но отличалась каждая из них
Особенною прелестью своею:
Гайдэ — цветок, Аврора — самоцвет
(Удачнее сравненья, право, нет).
59
Придумав это ловкое сравненье,
Я стал опять «сзывать свою пехоту»[650];
У Скотта взял я это выраженье —
У лучшего на свете друга Скотта!
Как он рисует рыцарей сраженья,
Господ и крепостных, пиры, охоты!
Когда бы не Вольтер и не Шекспир, —
Поэта лучшего не знал бы мир.
60
Повсюду муза легкая летает,
Везде я темы сразу нахожу;
Я свет живопишу, и свет читает,
И я его, признаться, не щажу.
Врагов мой стих обычно порождает,
Но жалкой дружбой я не дорожу;
Уже давно я в ссоре с целым светом,
А все же стал я неплохим поэтом!
61
Упрямство госпожи Амондевилл
Жуана злило, и по сей причине
Весь разговор их кисло-сладок был
И очень неприятен Аделине.
Но вот сребристый гонг провозгласил
Тот час, когда на дамской половине
Меняют туалет (хотя на глаз
Для этой цели вряд ли нужен час).
62
Но чу! Звенят серебряные чаши,
Стучат ножи, воинственно остры!
(Поспорят ли с Гомером музы наши,
Описывая пышные пиры!)
Меню у нас, пожалуй, даже краше,
Названья удивительно пестры;
Таинственные смеси и приправы
Напоминают древние отравы.
63
Там был отличный суп «à la bonne femme»[651]
(Дивлюсь я этой кличке безрассудной!),
И суп «à la Beauveau», известный вам,
И камбала с подливкой самой чудной;
Там был (но, видит бог, не знаю сам,
Как справлюсь я с такой октавой трудной!)
Большой индюк, и рыба всех сортов,
И поросята — гордость поваров.
64
Но мне в детали некогда вдаваться —
Я все смешаю вместе! Как тут быть?
Пожалуй, муза может растеряться
И прозвище болтушки заслужить.
Хотя и bonne-vivante [652] она, признаться,
Но трудно ей о пище говорить,
И потому сейчас я очень кратко
Все яства перечислю по порядку.
65
Вестфальской ветчины окорока,
Апиция[653] достойные картины,
И «sauces Génévoises»[654] для знатока,
И дичь «à la Condé», и лососина;
Там были — честь и слава погребка —
Все Аммоно-убийственные вина[655],
И пенистый шампанского бокал,
Как жемчуг Клеопатры, закипал.
66
Там было бог весть что «à l’Espagnole» [656]
И «à l’Allemande» [657], «timballe» [658] и «salpicon’ы»[659]
(Не сразу нам понятно, в чем там соль,
Но к экзотичным яствам все мы склонны);
Там были «entremets»[660], которых роль —
Баюкать души негой полусонной;
Там сам Лукулл[661], великий чародей,
Венчал фазанов славой трюфелей.[662]
67
Увы, сравнится ль блеск подобной славы
Со славой тех, пред кем народы ниц
Лежали? Где их призрак величавый?
Где грохот триумфальных колесниц?
Проходит все — тревоги и забавы,
Победы и обеды знатных лиц;
Едва ль затмит их временная слава
Бессмертную Лукуллову приправу!
вернуться
59. Я стал опять «сзывать свою пехоту» — несколько измененная цитата из поэмы Вальтера Скотта «Песнь последнего менестреля».
вернуться
63. Суп «хорошей жены». — Здесь и далее Байрон иронизирует над французской номенклатурой аристократической кухни.
вернуться
Любительница удовольствий (франц.).
вернуться
65. Апиций (I в. до н. э.) — римский гастроном. До нас дошла приписываемая ему книга о кулинарном искусстве.
вернуться
Аммоно-убийственные вина — намек на невоздержанность Александра Македонского, который, по преданию, умер от пьянства (Александр провозгласил себя сыном бога Аммона).
вернуться
66. Лукулл (106—66 до н. э.) — римский богач, полководец и государственный деятель, прославленный блестящими пиршествами, которые он устраивал для своих друзей.
вернуться
66. Этот герой покорил Восток, но более известен тем, что впервые привез в Европу вишневые деревья, а также дал свое имя некоторым весьма хорошим блюдам. Если исключить несварение желудка, я не уверен, что его стряпня не сослужила большей пользы человечеству, чем его завоевания. Вишневое дерево стоит больше, чем окровавленные лавры, а он к тому же умудрился прославиться и тем и другим. (Прим. Байрона).