80
Но ловкий и любезный мой герой
Сумел искусно выказать вниманье
Своей соседке. Этою игрой
Он деликатно подчеркнул признанье
Ее достоинств. Я готов порой
Поверить сплетне! На его старанья
И на его веселые слова
Аврора улыбнулась раза два.
81
Могла ль от разговора воздержаться
Жуана миловидная соседка?
Сама миледи стала опасаться,
Что в ней проснется все-таки кокетка;
В холодном равновесии держаться
Нам трудно, и случается нередко,
Что мы… Но тут миледи не права:
Аврора уж совсем не такова.
82
Притом Жуан настолько был приятен,
Настолько гордо-скромен, так сказать,
Себя умел так ловко показать он,
Так он умел покорность проявлять,
Умел он быть и весел и занятен,
Умел он тактом шутки умерять,
Людей на откровенность вызывая,
А собственные замыслы скрывая.
83
Аврора в равнодушии своем
Его к толпе обычной причисляла
Пустых людей, но и Аврора в нем
Особенные свойства увидала.
Он льстил с таким умом и мастерством,
Что даже ей приятно слушать стало;
Так похвалы изысканных льстецов
Завлечь способны даже гордецов.
84
Притом он был красив, а это свойство
Смущает женщин, мы должны признать;
Супружествам большое беспокойство
Оно способно часто доставлять.
Пленительную внешность и геройство,
Увы, трудней всего не замечать;
Когда прекрасный образ нас смущает,
Нас никакая книга не прельщает.
85
Аврора больше внешности пленительной
Любила книги. И, служа Афине,
К ней относилась с нежностью почтительной,
Любуясь ею даже на картине.
Но лишь в корсете старости медлительной
Надежна добродетели гордыня.
Сократ, блюститель этики, и тот
Прекрасного влиянье признает.
86
В шестнадцать лет все девы сократически
Чтят красоту невинно — вслед Сократу.
Что ж? Если этот славный муж аттический
И в старости мечтал замысловато
(Платон писал о том метафизически),
То девушкам уж вовсе трудновато
Без грез — ведь их природа такова!
Но скромность для девицы — sine qua.[672]
87
Замечу вскользь: когда свои сужденья
Я, как великий Кук[673], вам излагаю,
О них всегда свое второе мненье
Я мненью первому предпочитаю,
А может быть, и третье есть решенье,
А может, вовсе нет — почем я знаю!
Но, будь поэт логичен, скуп и строг, —
Мир сущего понять бы он не мог.
88
Весь род людской себе противоречит —
Ну как же мне другим не подражать?
Все мелкой ложью истину калечат,
Но я правдив и не желаю лгать.
Коль нас от скептицизма не излечат,
Мы ничего не сможем отвергать.
Противоречий много в человеке;
Источник правды чист, но мутны реки.
89
И притчи и стихи способны лгать,
Хотя иной раз могут быть правдивы,
А басня может нравы исправлять,
Клеймя пороки очень справедливо.
Но кто поможет сущее познать?
Философы? Они всегда кичливы!
Религия? Возможно, если знать,
Какой из сект разумней доверять.
90
Конечно, каждый может ошибаться.
А впрочем, может быть, и каждый прав.
Спаси нас боже! Трудно продвигаться,
В тумане маяка не распознав.
Пора пророку новому заняться
Защитой смелых догматов и прав;
Изношенные мненья, в самом деле,
За два тысячелетья потускнели.
91
Но для чего запутался и я
В тенетах метафизики? Не мне ли
Противна эта вся галиматья?
Безумье и судьба мне повелели
О косяки загадок бытия
Напрасно биться лбом. Осточертели
Мне все проблемы эти навсегда;
К терпимости я склонен, господа!
вернуться
672
86. Subauditur non (подразумевается «non»); пропущено ради благозвучия. (Conditio sine qua non — необходимое условие
вернуться
673
87. Лорд