Дон-Жуан

99

Увы! Сии поэты арифметики
Уже почти берутся доказать,
По правилам финансовой поэтики,
Что дважды три не шесть, а только пять,
И принципы платежной новой этики
Пытаются на этом основать, —
И — как народу от того ни грустно —
С балансом балансируют искусно.

100

Графиня стушеваться предпочла,
Пока миледи чары расточала;
Мечтательна, лукава и мила,
Она тайком смешное примечала;
Так собирает светская пчела,
Оружием которой служит жало,
Злословия пленительного мед
Для метких и безжалостных острот.

101

А между тем уж свечи зажигают,
А там, глядишь, и ужин подают;
Кареты торопливо запрягают,
И сельские жеманницы встают.
Их робкие мужья сопровождают,
Как верные лакеи, тут как тут,
Хваля закуски, сладкое и вина,
Всего же пуще — леди Аделину.

102

Иные в ней ценили красоту;
Другие — тонкой лести обаянье,
Игру ума и сердца чистоту,
Правдивости приятное сиянье;
Иные — туалета простоту
И тонкий вкус; такое сочетанье
Арбитр Петроний — где-то я читал —
«Felicitas Curiosa»[704] называл.
[705]

103

Миледи, проводив гостей своих,
Восстановив слабеющие силы,
За каждый взгляд, потраченный на них,
Старательно себя вознаградила;
Коварная не только их самих,
Но даже их семейства обсудила,
Их жалкие наряды, глупый вид —
И даже их нелепый аппетит!

104

Она, конечно, не судила прямо,
А косвенно, как хитрый Аддисон[706][707]:
Друзей насмешки, злые эпиграммы
С ее «хвалами» слились в унисон.
Так музыка, вплетаясь в мелодраму,
Трагический подчеркивает тон.
(Не страшен враг, разящий нас открыто;
Страшна друзей коварная защита!)

105

Но к фейерверку светской болтовни
Аврора оставалась безучастна;
Молчал и Дон-Жуан; они одни
Держались равнодушно и бесстрастно.
Мой юный друг старался быть в тени,
Точней — вдали от общества; напрасно
Блестящий дождь острот его прельщал —
Он как бы ничего не замечал.

106

В глазах Авроры чувство одобрения
Он мог, ему казалось, прочитать;
Она предполагала, без сомненья,
Что ближних он не любит осуждать.
Прелестных глаз живое выраженье
По-разному мы можем толковать,
Но мы всего охотней в них читаем
Лишь то, о чем мы сами же мечтаем.

107

На Дон-Жуана призрак оказал
Отчасти благотворное влиянье —
Мой юный друг задумываться стал
И впал в непостижимое молчанье.
Аврора Рэби — светлый идеал —
Вновь разбудила прежние желанья
В его груди — и начал он опять
По-прежнему лирически мечтать!

108

О, лучших лет высокая любовь,
Пора надежд, невинности небесной,
Когда блестит в тумане светлых снов
Грядущий мир волшебно-неизвестный,
Когда везде мы слышим тайный зов
Счастливых сил и радости чудесной,
И в сердце, словно в озере — луна,
Она, одна она отражена!

109

Кто не вздохнет, любезная Киприда,
В ком сердце было или память есть?
Мы все твои проказы и обиды
Готовы вновь простить и перенесть!
Сменяется светильник Артемиды;
Всему судьба, состарившись, отцвесть.
Но, Alma Venus[708], ты воспета нами,
Анакреона верными сынами.

110

Что ж мой герой? Тревогою объят,
Предчувствуя монаха приближенье,
Он облачился в шелковый халат,
Но слать не мог в подобном настроенье.
Мне скептики поверить не хотят;
Но юности живой воображенью
Рисуются туманы, и луна,
И, вместо маков, ива у окна,

704

«Удивительным счастьем» (лат.).

705

102. Curiosa felicitas (удивительное счастье (лат.)) — Арбитр Петроний («Сатирикон», глава 118. Автор «Сатирикона», римский писатель Петроний, умер в 66 г. н. э.). (Прим. Байрона).

706

104. …как хитрый Аддисон… — Имеются в виду резкие строки Попа, который подчеркивал умение Аддисона

Губить хвалой, со всеми соглашаться И, не смеясь, учить других смеяться.

(«Послание доктору Арбетноту», 1735)

707

104. Аддисон Джозеф (1672–1719) — английский журналист, поэт и драматург.

708

109. Благодатная Венера — начальные слова поэмы римского поэта Лукреция Кара (98–55 до н. э.) «О природе вещей».