103
Ave Maria! — это час любви!
Ave Maria! — это час моленья!
Благословенье неба призови
И сына твоего благоволенье
Для смертных испроси! Глаза твои
Опущены и голубя явленье
Предчувствуют — и светлый образ твой
Мне душу озаряет, как живой.
104
Придирчивая пресса разгласила,
Что набожности мне недостает;
Но я постиг таинственные силы,
Моя дорога на небо ведет.
Мне служат алтарями все светила,
Земля, и океан, и небосвод —
Везде начало жизни обитает,
Которое творит и растворяет.
105
О, сумерки на тихом берегу,
В лесу сосновом около Равенны[202],
Где угрожала гневному врагу
Твердыня силы цезарей надменной!
Я в памяти доселе берегу
Преданья Адриатики священной:
Сей древний бор — свидетель славных лет —
Боккаччо был и Драйденом воспет!
106
Пронзительно цикады стрекотали,
Лесной туман вставал со всех сторон,
Скакали кони, травы трепетали,
И раздавался колокола звон,
И призраки в тумане возникали,
И снился мне Онести странный сон:
Красавиц ужас, гончие собаки
И тени грозных всадников во мраке!
107
О Геспер[203]! Всем отраду ты несешь —
Голодным ужин и приют усталым,
Ты птенчикам пристанище даешь,
Ты открываешь двери запоздалым,
Ты всех под кровлю мирную зовешь,
Ты учишь всех довольствоваться малым,
Всех сыновей земли под кров родной
Приводишь ты в безмолвный час ночной.
[204]
108
О сладкий час раздумий и желаний!
В сердцах скитальцев пробуждаешь ты
Заветную печаль воспоминаний,
И образы любимых и мечты;
Когда спокойно тающий в тумане
Вечерний звон плывет из темноты —
Что эта грусть неведомая значит?
Ничто не умерло, но что-то плачет!
[205]
109
Когда погиб поверженный Нерон[206],
Рычал, ликуя, Рим освобожденный:
«Убит! Убит убийца! Рим спасен!
Воскрешены священные законы!»
Но кто-то, робким сердцем умилен,
На гроб его с печалью затаенной
Принес цветы и этим подтвердил,
Что и Нерона кто-нибудь любил.
[207]
110
Нерон… но это снова отступленье;
Нерон и всякий родственный ему
Нелепый шут венчанный — отношенья
К герою не имеют моему!
Я собственное порчу сочиненье —
И осрамлюсь по случаю сему!
(Мы в Кембридже смеялись над бедняжками
И звали отстающих «деревяшками».)
111
Но докучать я не желаю вам
Эпичностью моей — для облегченья
Я перережу песню пополам,
Чтоб не вводить людей во искушенье!
Я знаю, только тонким знатокам
Заметно будет это улучшенье:
Мне Аристотель дал такой совет.
(Читай его «Ποιητική»[208], поэт!)
[209]
1
Поэму начинать бывает трудно,
Да и кончать задача нелегка:
Пегас[210] несется вскачь — смотри, как чудно!
А вскинется — и сбросит седока!
Как Люцифер, упрямец безрассудный,
Мы все грешим гордынею, пока
Не занесемся выше разуменья,
Тем опровергнув наше самомненье.
2
Но время всех умеет примирить,
А разные напасти научают
Людей — и даже черта, может быть, —
Что безграничным разум не бывает.
Лишь в юности горячей крови прыть
Стремит мечты и мысли затмевает;
Но, приближаясь к устью наших дней,
Мы думаем о сущности страстей,
3
Я с детства знал, что я способный малый,
И укреплял в других такое мненье;
Я заслужил, когда пора настала,
Признание и даже одобренье.
Теперь моя весна уже увяла,
Давно остыл огонь воображенья,
И превращает правды хладный блеск
Минувших дней романтику в бурлеск.
вернуться
105. …В лесу сосновом около Равенны… — В I в. н. э. Равенна была римским портом на Адриатическом море. В V в., после вторжения на север Италии полчищ Алариха, Равенна стала резиденцией римских императоров. В сосновом лесу возле города вождь германцев Одоакр нанес римлянам решающее поражение. В этом лесу, по рассказу Боккаччо («Декамерон», день V, новелла VIII), влюбленный в жестокую красавицу Настаджо дельи Онести увидел, как вооруженный всадник травит собаками обнаженную девушку. Оказалось, что эта травля — возмездие ада за ее жестокость. Этот сюжет обработан Дж. Драйденом в поэме «Теодор и Гонория».
вернуться
107. Εσπερε, πάντα φέρεις. // Φέρεις οίνον φέρεις αιγα // Φέρεις ματέρι παιδα. // (О Геспер, ты все приносишь: несешь вино, несешь коз, несешь матери ребенка (фрагмент из Сафо).) (Прим. Байрона).
вернуться
108. Era gia l’ora che volge ’l disio
A’ naviganti, e’ntenerisce il cuore;
Lo di ch’ han detto a’dolci amici a dio!
E che lo nuovo peregrin’ d’amore
Punge, se ode Squilla di lontano,
Che paia ’l giorno pianger che si muore.
(Данте, Чистилище, песнь VIII)
(В тот самый час, когда томят печали // Отплывших вдаль и нежит мысль о том, // Как милые их утром провожали, // // А новый странник на пути своем // Пронзен любовью, дальний звон внимая // Подобный плачу над умершим днем… // (Перевод М. Лозинского)) // Эта последняя строчка — первая в «Элегии» Грея. Он воспользовался ею, не сославшись на свой источник. (Прим. Байрона).
вернуться
109. Нерон (37–68) — римский император, прославившийся жестокостью и развратом.
вернуться
109. Об этом смотри у Светония. (Светоний (ок. 75—150) — римский историк, автор «Жизнеописания Цезарей» (ок. 120).) (Прим. Байрона).
вернуться
111. «Поэтика» (греч.).— название труда Аристотеля (см. прим. к I, 120).
вернуться
ПЕСНЬ ЧЕТВЕРТАЯ // Написана в ноябре 1819 года. Переписана в январе 1820 года. Опубликована 8 августа 1821 года.
вернуться
1. Пегас — крылатый конь, символ поэтического вдохновения (ант. миф.).