12
Там был отменно крепкий бастион,
Как плотный череп старого солдата:
Как добрый наш Сент-Джордж вооружен,
Имел барбетты он и казематы.
Дуная берег сильно защищен
Был этою громадой сероватой,
И двадцать пушек с правой стороны
Топорщились над выступом стены.
13
Но в город был открыт свободный вход
Со стороны Дуная, из расчета,
Что в реку флот российский не войдет —
Ни смелости не станет, ни охоты;
А потому и войско и народ
При виде неожиданного флота
В испуге закричали: «Бисмилла!»[333],
Предчувствуя, что гибель подошла.
14
Но русские готовились к атаке.
Увы, богиня Слава! Как мне быть?
Достойны восхваления казаки,
Но как их имена произносить?
Сам доблестный Ахилл в бессмертной драке
Не мог бы пылкой смелостью затмить
Сих воинов великого народа,
Чьи имена не выговорить сроду!
15
Но нескольких я все-таки готов
Назвать — хотя бы ради упражненья:
Чокенофф, Львофф, Арссеньефф, Чичакофф[334] —
Взгляните, каково нагроможденье
Согласных? Строкнофф, Стронгенофф, Чичшкофф!
Туга на ухо слава, без сомненья!
А впрочем, подобает, может быть,
Ей эту какофонию любить.
16
Не в силах я ввести в мои октавы
Московские фамилии. Так что ж,
Я признаю — они достойны славы,
Как похвалы достойна молодежь!
Министры наши льстивы и лукавы,
Произнося фамилии вельмож
На «ишкин», «ушкин», «ашкин», «ивский», «овский», —
Но мне годится только Разумовский.
17
Куракин, Мускин-Пускин, Коклобской,
Коклотский, Шерематов и Хремахов —
Взгляните: что ни имя, то герой!
Ни перед чем не знающие страха,
Такие молодцы бросались в бой
На муфтиев[335] и самого аллаха
И кожей правоверных мусульман
Свой полковой чинили барабан.
18
Тут были развращенные наградами
Солдаты чужеземные; война
Прельщала их мундирами, парадами
И щедро им дарила ордена.
Сраженьями, победами, осадами
Всегда пленяет юношей она.
Там было, признаюсь, немало, бриттов:
Пятнадцать Томсонов и двадцать Смитов!
19
20
Там были Джеки, Билли, Вилли, Джили,
Но старший Джек — конечно, тоже Смит —
Родился в Камберленде, где и жили
Его родные. Был он знаменит
Участием в бою, как сообщили.
Он пал героем у села Шмаксмит
В Молдавии; британские газеты
Ему бессмертье выдали за это.
21
Всегда я Марса богом почитал,
Но все-таки раздумывал, признаться,
О тех, кто в списки доблести попал:
Приятно ль им сей славой наслаждаться,
Имея пулю в сердце? Я слыхал
В одной из пьес, которыми гордятся
Любители шекспировских цитат,
Такую ж мысль[339], чему я очень рад!
22
Там были и веселые французы,
Но я — неукротимый патриот:
В столь славный день моя британка-муза
Зазорных их имен не назовет!
Я мира с ними враг и враг союза;
По-моему, изменник даже тот,
Кто говорить о них дерзает честно.
В подобном деле правда неуместна!
23
Две батареи русских с двух сторон
Грозили Измаилу в день осады.
Амфитеатром был построен он,
Чему артиллеристы были рады.
Одна должна разрушить бастион,
Другая — зданья, улицы и склады
С живым инвентарем: в подобный день
И он являл отличную мишень!
вернуться
334
15—17. Байрон перечисляет комически искаженные фамилии русских военных руководителей, среди них, в соответствии со своим источником, Строганова, Чичагова, Разумовского, Шереметева, Куракина, Мусина-Пушкина.
вернуться
336
19.
вернуться
337
…
вернуться
338
вернуться
339
21.