Спокойным, почти торжественным голосом Донал сказал:
— Милость Божья бесконечна, а ваша доктрина усыновления — одна из самых лживых и вредных, которые только можно придумать. Так называемая Церковь придумала её из — за того, что ей страшно недоставало того самого духа, которым мы взываем: «Авва, Отче!» К сожалению, неверные и невежественные учителя до сих пор нацепляют на Бога эту жуткую маску, пугая Божьих детей и заставляя их без оглядки бежать от объятий Отца.
— Терпеть не могу слезливой чувствительности! — отрезала мисс Кармайкл. — Особенно в религии.
— Вы её и не получите, — ответил Донал. — А теперь скажите мне сами, что вы имеете в виду, говоря об усыновлении.
— Усыновлять, — сказала мисс Кармайкл, смутно подозревая ловушку, — значит брать детей и относиться к ним как к своим собственным.
— Чьих детей?
— Чьих угодно.
— И чьих же тогда детей усыновляет Бог? — настаивал Донал.
Мисс Кармайкл почувствовала, что попалась, но собрала всю свою смелость и продолжала:
— Детей сатаны.
— Если они дети сатаны, разве можно винить их в том, что они творят дела своего отца?
— Вы прекрасно знаете, что я имею в виду. Сотворил их, конечно, не сатана.
Их сотворил Бог, но они согрешили и потому развратились.
— И Бог от них отрёкся?
— Да.
— И они перестали быть Его детьми?
— Да. И стали детьми сатаны.
— Получается, что Бог сначала отрекается от Своих детей, отдаёт их кому — то другому, а потом опять их усыновляет. Но, мисс Кармайкл, это же сущая нелепица! Разве настоящий отец станет так себя вести? Неужели любой нормальный отец станет отрекаться от своих детей, когда он ими недоволен? Неужели он отдаст их в чужую семью, а потом снова пожелает сделать их своими — но уже не родными, а усыновлёнными из этой самой чужой семьи? Выходит, его изначальное отцовство уже ничего не значит, даже для него самого! Да у такого родителя не может быть никаких оснований жаловаться на своих детей!
— Неужели вы осмеливаетесь утверждать, что нечестивые беззаконники являются Божьими детьми точно так же, как благочестивые и хорошие люди?
— Ни в коем случае. Всякий, творящий волю Божью, будет Его сыном в гораздо большей степени, нежели тот, кто упорно отказывается её исполнять. Такие люди рождены из самого Божьего сердца и облечены в естество Иисуса Христа, вся слава Которого заключена в послушании. Но не будь они изначально, по самой своей природе, в самой глубине своего существа, Божьими детьми, никакие вымыслы об усыновлении не смогли бы сделать их Его детьми в этом самом высшем и важном смысле. Неужели вы думаете, что будь у сатаны власть творить себе подобных, его дети когда — нибудь смогли бы стать Божьими детьми? Но мы с вами — а также каждый мытарь, фарисей и грешник в мире — с самого начала в равной степени являемся Божьими детьми. В этом — то и есть корень всякого несчастья и всякой надежды. Поскольку мы Его дети от начала времени, теперь нам нужно либо стать Его детьми всем сердцем и душой, либо навеки погрузиться в отчаяние. Но если бы мы вообще перестали принадлежать Ему, если бы изначальная связь между Ним и нами прервалась — чего не может быть! — искупление было бы невозможным, потому что искупать было бы некого.
— Вы можете говорить, что хотите, мистер Грант, но пока апостол Павел проповедует это учение, я буду его придерживаться. А уж он, наверное, осведомлён несколько лучше вас.
— Апостол Павел не учит ничему подобному! Он проповедует именно то, о чём я сейчас говорил. И говоря об усыновлении, он имеет в виду, что люди, рождённые сынами, наконец — то становятся подлинными сынами Бога, в настоящем смысле этого слова.
— Да как вы смеете рассуждать о том, что имел, а чего не имел в виду сам святой апостол!
— А вы что, мисс Кармайкл, полагаете, что Бог дал нам Евангелие как несмысленным дурачкам? Разве можно достойно и истинно принять слово, если не понимаешь его сути? Оно и даётся нам затем, чтобы мы поняли его, хотя бы отчасти. Без этого оно теряет всякий смысл. По воле и заповеди Господа я просто обязан понять то, что Он мне говорит. Он призывает меня увидеть праведность Своего Слова, потому что, поскольку заповеди Его истинны, я должен обладать способностью понять и осознать их истинность. Именно в надежде увидеть то, что Он хочет мне показать, я каждый день читаю свой Новый Завет. Я читаю его по — гречески, но не нужно даже знаний греческого языка, чтобы увидеть, что именно Павел имеет в виду, говоря о так называемом усыновлении. Надо только повнимательнее вчитаться в его слова с намерением понять, что хочет сказать Павел, а не пытаясь выискать в них учение того или иного доктора богословия. О каком усыновлении идёт речь в Послании к галатам? Об усыновлении сынов и наследников Отца, которые ничем не отличаются от рабов, покуда не станут Ему подлинными и полноправными детьми [20]. А ещё в одном отрывке Павел тем же самым словом говорит об искуплении тела, о том, что однажды оно перейдёт в иной высший порядок вещей, обретя высшую природу и войдя в свой новый дом, единственно подходящий подлинным сыновьям и дочерям Господа, где мы перестанем быть странниками и пришельцами и станем, наконец, тем, кем были сотворены, детьми в Божьей семье [21]. И если кто — то станет проповедовать учение апостола Павла так, как будто слушающие его люди не являются по рождению, по самой своей природе, по самому своему существу детьми Божьими, как будто они могут какими — то прошлыми или будущими поступками нарушить эту вечную связь детей со своим Отцом, то такой проповедник пришёл от лукавого, а не от Павла или Христа. Неужели вы не видите, миледи, — продолжал Донал, поворачиваясь к Арктуре, — что всё зло как раз и заключается в том, что Он — наш Отец, но мы отказываемся быть Его детьми? Чтобы восполнить даже самые первые человеческие нужды, мы должны быть Его детьми и разумом, и сердцем, и телом, и душой, и духом, в послушании и надежде, в радости и в любви. Мы должны принадлежать Ему без остатка, больше, чем можно выразить языком, помыслить или возжелать. Только тогда совершится наше творение, только тогда мы станем тем, кем были задуманы. Именно для этого нас и притесняют со всех сторон!