- Если уж цитируешь что-то, цитируй из настоящей Библии.
- Ты имеешь в виду католическую?
- Разрешенную к печати, одобренную цензурой.
- Ладно, а что на этот счет говорится в, э-э, настоящей Библии?
- Та кстати тоже не настоящая.
Арлин закатила глаза и пробормотала какое-то страшное богохульство. А затем мы добрались до корабля и оказались прямо перед зияющей пастью хвостовой части передней кормы. Блинки Абумаха завел ховеркрафт в разлом и провел так далеко, как мог по раскуроченному пустому грузовому отсеку, где мы провели так много часов, стреляя по воображаемым Фредам. Затем он заглушил мотор, мы слезли и потопали вперед, «через пещеры, что не поддаются описанию языком человеческим».
Мы остановились в медицинской лаборатории. За недели, что мы провели на корабле, осматривали планету Фредов и мчались по следу Новичков к этой Богом забытой планете, Сэарс и Робак неохотно рассказали нам кое-что о местных приспособлениях и о том, как они работают. Я гадал, осознают ли они, что в один день их жизни, возможно, будут зависеть от того, насколько хорошо мы разобрались в технологиях Фредов.
Мы положили тела на столы, и я посмотрел на них в упор впервые с того момента, как увидел их мертвыми в кругу апостолов. У одного из них – даже не спрашивайте, у кого именно – в груди зияла глубокая обожженная рана от лазерного луча. Причина смерти: тяжелые повреждения левого сердца, разрыв большой и маленькой аорт. У другого клэвийца из пары обожженная дыра была на месте глаза. Лазерный луч прожег сетчатку и прошил голову насквозь.
- А знаешь, - произнес я, указывая на раны, - не так уж все и серьезно.
Арлин посмотрела на меня с подозрением, так что мне пришлось объяснить.
- У клэвийцев мозг находится не в голове, а чуть ниже живота. Вот здесь.
Пальцем я нарисовал треугольник на теле гориллы Магиллы – чуть выше ног, которые могли двигаться так быстро, что мы успевали заметить только расплывчатый след.
- Ладно, - осторожно произнесла Арлин. – Может, он умер, потому что умерла его пара?
Я пожал плечами и кивнул.
- Не могу представить одного из них живым, а второго – мертвым. Может, такое невозможно в принципе.
Я попытался прощупать пульс в самых подходящих точках. Судя по моим импровизированным тестам, ни одна из горилл Магилл не была жива.
Ну что, вперед, обезьяны! – сказал я. – Хотите жить вечно?[16]
Только Арлин засмеялась. Полагаю, две сотни лет не пожалели мистера Хайнлайна. Мы поместили клэвийца в одну из машин, способную восстанавливать поврежденные жизненно важные органы. Если мы сможем худо-бедно их оживить, они доделают дело сами, восстановив глаз и залатав ожоги.
Машина была похожа на огромный комод, в нижний ящик которого мог поместиться Фред, а значит, места там было почти достаточно и для клэвийца. Нам удалось втиснуть волосатую гориллу внутрь, хотя в последний момент я чуть было не оторвал одну лапу, чтобы Сэарс и Робак смогли бы прицепить ее обратно после воскрешения. К счастью, до этого не дошло. Кто знает, может, при повреждении руки клэвиец вообще лишится способности двигаться, хотя никто никогда об этом не упоминал.
Я покрутил диски в левом верхнем ящике, чтобы запустить «циркулирующую систему» - вместо подписей Фреды использовали понятные пиктограммы, что здорово облегчило мне работу, ведь никто из нас не говорил по-фредски – пока Арлин просматривала казавшийся нескончаемым каталог различных существ, выискивая клэвийцев.
- Блин, Флай, им конца-края не видно! Это как в конце того идиотского фильма, «Камень Пандоры», где шесть миллионов пришельцев просили у Милта Крюгера коктейли, о которых он никогда раньше не слышал.
Она остановилась на одном изображении, но я напомнил, что самая известная особенность клэвийцев – они всегда все делают парой. Иконка, в которую она ткнула, изображала только одного представителя вида.
- Только не говори мне, что после шести миллионов лет вражды Фреды ничего не знали о строении клэвийцев!
Арлин продолжила поиск и в конце концов нашла нужную запись – как я и предсказывал, даже на иконке были изображены два близнеца.
- Ну что, готовы к веселью? – спросил я.
- Вперед, Тайгер.
Я глубоко вздохнул и ткнул в кнопку с большой нарисованной стрелкой вверх. Из голубого она окрасилась в желтый. Со скрежетом машина принялась за обработку. Мне не следовало удивляться. В конце концов, это была технология Фредов, так что нет ничего удивительного, что она звучит как скрип отказа тормозов, когда летишь к краю Вселенной.
Когда мехи перестали надуваться, а цепной транспортер – искриться, кнопка снова стала голубой. Из нижнего ящика показалась тонкая струйка дыма, и мы услышали приглушенный крик. Мы с Арлин рванули на себя дверь ящика. Внутри лежал живой клэвиец. Он часто-часто моргал и пытался сфокусировать взгляд. Арлин выдвинула ящик, и на свет Божий появился то ли Сэарс, то ли Робак. Надкапитан и другие обращенные сделали шаг назад. Очевидно, они никогда раньше не видели никого с Клэйва, и их здорово нервировали массивные руки близнеца, его бочкообразная грудь и крохотные ножки. Пациент поднялся на ноги, в замешательстве глядя вокруг, словно выискивая что-то. Наконец он нашел что искал и помчался к другому столу, глухо поскуливая. Он не обращал внимания ни на меня, ни на кого-то еще, все его внимание было направлено на своего близнеца. Я начал волноваться. Если это Сэарс (а почему бы и нет?), то как мы попросим его воскресить Робака?