- И перед смертью он изучал вопрос о погружении в стазис, - ответила Арлин, глядя куда-то вдаль.
- Но ведь даже первый прототип появился только через семь лет после его смерти. Возьми себя в руки, капрал. Давай перестанем витать в облаках и подумаем о реальных перспективах.
Я подошел к монитору, на который выводилось то, что происходит перед кораблем.
- Допустим, каким-то чудом Альберт выжил. Тебе не кажется, что в таком случае планета не выглядела бы такой безжизненной?
Мы пролетали над Большой Грязнулей[19], севернее Миссисипи. Время было около полуночи. Внизу можно было разглядеть поселения и даже электрические огни, но никаких других доказательств существования высшей цивилизации мы не заметили.
Токугавита положил руку мне на плечо. Я подпрыгнул от неожиданности. Это был первый дружеский жест от потрясающе одиноких людей двадцать первого века. Полагаю, он перенял эту привычку у нас с Арлин – мы постоянно так друг друга подбадривали.
- Мир уничтожен, - сказал он осипшим от эмоций голосом. – Но где Реаниматоры? Ожидал, что они будут здесь.
Я мрачно улыбнулся.
- Может, какие-нибудь другие Флай и Арлин их прикончили?
- А может, им стало скучно, и они эволюционировали во что-нибудь еще, - ответила моя подруга с другого конца каюты. – Может, они эволюционировали во что-то совершенно иное и потеряли к нам всякий интерес.
- Кто знает.
Токугавите наши версии не понравились, но других вариантов мы предложить не могли. Слава Богу, Новички оставили Землю в покое, а почему – возможно, этого мы никогда не узнаем.
Северо-восточный Коридор выглядел так же, как и дельта Миссисипи: дома, здания, дороги, работающие электросети, но никаких других следов присутствия жизни.
- Я хочу в Солт-Лейк-Сити, - заявила Арлин. Я фыркнул, но, черт возьми, какие еще варианты у нас есть? Мы повернули на запад.
- Току, какой была цивилизация, когда вы покинули Землю? – спросил я. Он, казалось, с трудом подбирал слова для ответа.
- Люди, которых Государство спасло от алчных капиталистов, работали во имя общего блага.
Он сказал «алчные капиталисты» так, словно для него эта фраза была как масло масляное.
- Так вы что, национализировали разные отрасли?
- Промышленность работает во имя общего блага. И пока оно так эффективно, рай продолжается.
- Рай для рабочих?
Надкапитан посмотрел на меня с удивлением.
- Нет рабочих. Работа – пережиток старого времени, а не современная концепция. Рабочих упразднили еще до Знаменательной Человеческой Революции.
Теперь уже я смотрел на него с удивлением.
- Погоди минутку. Кто тогда управлял производством?
Току посмотрел на Блинки Абухаму в надежде, что тот поможет ему с объяснением.
- Чертовски хорошая система, - вставил Блинки. – Автоматическая. Рабочие не нужны. Запусти один раз, и работает без остановок.
По мере того, как наша беседа приобретала академический оттенок, у Арлин просыпался интерес.
- Погоди-ка… если не было никаких рабочих, кого тогда нужно было спасать от алчных капиталистов?
Этот вопрос поставил в тупик и Блинки, и Токугавиту.
- Никогда не думал об этом. Машины, искусственный интеллект… алчные капиталисты ведь могут поработить электронику?
Я отвернулся. Такие вопросы были выше моего интеллекта. Арлин продолжила разговор, но я уже не обращал внимания на собеседников. Как вы, скорее всего, заметили, я не очень-то дружу со всеми этими учеными штучками.
Мы довольно быстро достигли Солт-Лейк-Сити, или Солт-Лейк-Грэд, как называл его Кегля. В северном полушарии сейчас должна быть зима. Мы проскользнули сквозь облака, и вскоре под нами замаячил отреставрированный Храм.
- Матерь Божья! – завизжал я, прервав беседу об экономике. Арлин и все остальные прибежали сначала к монитору, а потом помчались к иллюминаторам, отказываясь верить тому, что видят.
Храм Народной Веры Церкви Иисуса Христа Святых последних дней возвышался на шестьсот этажей над землей Юты – ну вылитая Вавилонская Башня! На самом его верху было что-то круглое, похожее на мяч. Смотровая площадка? Радарная система?
- Блин, Флай, похоже на огромный победный жест, возвышающийся над землей.
- Построен после свержения Фредов, - подтвердил Токугавита. – В честь победы.
В этот момент зажглись разом все предупреждающие огни. Вся каюта замерцала как новогодняя елка, и нас оглушило порядка шести сотен сирен разом.
- Раеты! – заорал Блинки. Он дернул какой-то рычаг, и корабль резко сменил курс левее и выше. Мы все распластались по палубе под действием огромной силы тяжести – девять g, не меньше! Ускорение росло. Я не без труда прополз по полу, шатаясь как осиновый лист на ветру.