Встретив со стороны председателя, ставленника кулаков, явную неприязнь, она кинулась в комсомольскую ячейку и постепенно сдружилась с комсомольцами, обретя в их поддержке силу и спокойствие. Под влиянием Доготлуко она стала первой активисткой аула, притом чрезвычайно деятельной. Ей хотелось поскорее перевернуть этот проклятый старый мир, в котором так тяжко жилось женщинам. И она начала борьбу с тем злом, от которого столько страдала сама, начала с защиты женщин от произвола мужчин. Изведанной дорожкой она носила в советский суд чужие, но ставшие ей близкими, жалобы. Все чаще наседала она на толстокожего председателя, все чаще прибегала за содействием к Доготлуко. Постепенно Амдехан стала грозой мужей и защитой женщин. Теперь она стояла в толпе женщин, как наседка, готовая защитить своих птенцов от нападений коршуна. Принаряженная, в красной косынке, она метала сердитые взгляды в сторону стариков, которые сидели разбросанными кучками на площади перед аулсоветом.
По левую сторону аулсовета вдоль ограды тянулся разномастный ряд оседланных лошадей. Около коновязей толпились мужчины. В центре их возвышалась гигантская фигура Шумафа, который держал под уздцы своего кургузенького Муштака.
— Этот Муштак, — басил Шумаф, — замечательный конь! Не смотрите, что он такой невзрачный. Он у меня — как Куйжий:[40] если не доблестью, то хитростью возьмет. Ставлю свою шапку против кого угодно за своего Муштака!
— На что твоя шапка годна! Разве только на гнездо для выводка цыплят!.. — съязвил подошедший Измаил.
Взрыв дружного хохота заставил лошадей у коновязи вскинуть головы. Муштак сердито пригнул уши и попятился задом, драчливо помахивая хвостом.
— Ну его с твоим Муштаком, убьет!.. — отскочил парень, стоявший возле лошади.
Круг опасливо раздвинулся.
— Достоинство шапки измеряется достоинством головы, которая носит шапку! — ответил Шумаф Измаилу, не глядя на него.
— Муштак твой всем хорош, только ни сзади, ни спереди к нему не подходи… — с сочувственной грустью пошутил Мхамет, отходя от группы. Он хорошо знал по своей жизни, какую безысходную нужду прикрывали добродушные шутки Шумафа над своей лошадкой.
— Мхамет! — окликнул его Измаил.
Мхамет приостановился.
— Что ж, наш уговор остается в силе? Пускаешь свою лошадь?
В тоне Измаила Мхамет уловил нотки издевательства и, стоя вполоборота к нему, с нескрываемой неприязнью ответил:
— Мои слова — не слова сороки, сидящей на макушке вербы! Уговор крепко держу…
…Собрание открылось необычно. Раньше было так, что старики из кулацких семей собирались вокруг Хаджи Бехукова и Аликова, к ним примыкали их подпевалы, аульная же беднота беспорядочно толпилась на заднем плане. Молодежь не присутствовала на собрании, а женщины не смели показываться. Все дела решались Бехуковым, Аликовым и их подпевалами.
Теперь на открытой галерее аулсовета стоял стол, объятый пламенем кумачевого покрывала. Позади темнели ряды стульев. Все взрослое население аула толпилось перед этой открытой галереей. Амдехан привела сюда женщин. С непривычки они держали себя так несмело, что Амдехан приходилось то и дело потихоньку ободрять их. Амдехан больше всего сердило то, что замужние женщины старались спрятаться за спинами девушек.
Нафисет стояла в тесной кучке празднично разодетых девиц, украдкой поглядывая на перемахнувшее через верх крыльца кумачевое полотнище, на котором белели слова написанного ею лозунга. Ей не верилось, что такая красивая надпись, выставленная на виду всего аула, написана ее рукой. Ее лицо пылало румянцем, и оно еще пуще зарделось, когда одна из стоявших рядом девиц завистливым шепотком сказала:
— Это ты написала? Какая ты счастливая, если такие знания имеешь!
Хаджи Бехуков, Аликов и их приспешники старались не замечать женщин. Еще так недавно эти люди были признанными и авторитетными вожаками аула, но здесь, на этом собрании, им никто не уступал места, и они с фальшивым смирением теснились у забора.
Исхак, проходя мимо, заметил Хаджи Бехукова и сказал:
— Зачем ты тут стоишь, Хаджи? Пройди вперед!
— Ничего, мы и здесь постоим, — холодно ответил Хаджи. — Пусть впереди будут те, которые рвутся вперед…
Исхак много лет враждовал с Бехуковым, стремясь низвергнуть его авторитет. Но, увидя своего противника в таком унижении, он смутился.
— Разве можно тебе тут стоять!.. — растерянно проговорил он и прошел вперед.
Группа батраков стояла обособленно, позади всех. Это были преимущественно сезонники, и на собрание они пришла скорее как зрители, но не как участники. Среди них находился и бывший батрак Бехуковых — Иван.
40
Куйжий — популярный герой адыгейского фольклора. Невзрачный на вид Куйжий умом и хитростью побеждает великанов и князей.