Что же мне делать без Саймона?
Мне даже не удалось доказать, что катастрофа была преднамеренно спланирована. Официальным вердиктом группы по расследованию был программный сбой в системе управления аэрокаром. Официальным — и единственно доказуемым — объяснением является несчастный случай. Я сохраняю подозрения, но мне нечем оправдать дальнейшую необходимость в боевой готовности, учитывая вынесение такого вердикта. Грузовое судно, доставляющее моего последнего командира в больничный комплекс на Вишну, едва покинуло док “Зивы-2”, как я получил первое коммюнике от президента Зелока.
— Боло. Проснись.
— Я не спал два дня, девять часов, пятнадцать целых и тридцать семь сотых минуты.
— Почему? — В голосе, обращающемся ко мне, слышится подозрение. Президент не счел нужным включить визуальную часть своей передачи, так что я разговариваю с бестелесным голосом. Я нахожу обезличенное приветствие неожиданно раздражающим. Я не запрограммирован на сложный протокол общения, но я привык к вежливости.
— Попытка Сара Гремиана убить моего командира вывела меня из режима неактивного ожидания. По приказу командира я поддерживал режим активного ожидания, наблюдая за разворачивающейся ситуацией. Когда аэромобиль моего командира потерпел крушение, в результате чего он был серьезно ранен, я не мог вернуться в режим неактивного ожидания, учитывая параметры текущей миссии. SWIFT-сообщение командования сектора, уведомляющее меня о состоянии здоровья Саймона Хрустинова, вышедшего на пенсию, и о том, что замены командира не ожидается, немедленно перевело меня в режим постоянной активной готовности. Поэтому я бодрствую.
— Понятно… — Я замечаю небольшое ослабление враждебности в его словах. — Что ж, вот мой первый приказ, Боло. Отключись и оставайся отключенным, пока я не позову тебя снова.
— Невозможно выполнить директиву.
— Что?
— Я не могу выполнить эту директиву.
— Почему, черт возьми, нет? Я отдал тебе приказ! Подчиняйся немедленно! Сию же минуту!
— Вы уполномочены направлять мои действия по защите этого мира. Вы не уполномочены вмешиваться в мою основную миссию.
— Почему ты истолковал приказ ложиться спать как вмешательство в твою основную миссию? Я президент Джефферсона. Твоя миссия заключается в том, что я говорю.
— Неверно.
— Что? — Интонация недоверчивая, полная разочарованного гнева.
Я пытаюсь объяснить.
— Ваша вера в то, что вы имеете право определять мою основную миссию, неверна. Моя основная миссия была поручена командованием Сектора. Она не была отменена. Вы не уполномочены вмешиваться в критические параметры этой миссии.
Внезапно включается видеосопровождение звонка президента Зелока. Один взгляд на его лицо подтверждает, что Жофр Зелок сейчас злее, чем я когда-либо его видел. На висках у него вздулись вены, а лицо опасно побагровело.
— Ты видишь, кто я, Боло?
— Вы — Жофр Зелок, девяносто первый президент объединенного мира Джефферсона, под патронажем Конкордата.
— Так объясни мне, что за чушь ты несешь! Я твой командир и приказываю тебе спать!
— Вы не мой командир.
У Зелока чуть не вылезли глаза из орбит.
— Что ты хочешь этим сказать? Как это я не твой командир?! Послушай, машина, я не потерплю от тебя никакой чепухи, как слышишь меня? Тебе лучше прояснить этот момент прямо сейчас, иначе тебе будет чрезвычайно трудно найти запасные части! Я твой чертов командир, и никогда не забывай об этом!
— Вы не мой чертов командир. Вы гражданский орган власти, уполномоченный давать конкретные инструкции, которые уточняют для меня выполнение моей основной миссии.
Шесть целых и девять десятых секунды президент шевелит мясистыми губами, но издаваемые им звуки неразборчивы и не похожи на любой из человеческих языков, с которыми я знаком. Это любопытно, поскольку я запрограммирован понимать двадцать шесть основных терранских языков и лингва франка[18] восьмидесяти семи миров, которые используют различные пиджины и мультилингвы[19]. Мне еще не приходилось использовать эту информацию во время моей активной карьеры, но Бригада сделала все возможное, чтобы подготовить меня к любым непредвиденным обстоятельствам.
К президенту Зелоку в конце концов возвращается способность внятно говорить.
18
19
Пиджины и мультилингвы — это разные понятия, связанные с языком и общением. Пиджин — это упрощённый язык, возникающий в результате контакта между носителями разных языков, обычно в ситуациях, когда им нужно как-то общаться, но нет общего языка. Мультилингвизм (или полилингвизм) — это способность человека владеть несколькими языками. В данном случае видимо имеется ввиду социальный мультилигнвизм, т. е. использование двух или более языков либо отдельным говорящим, либо обществом говорящих.