Я останавливаюсь, чтобы изучить местность, которую вижу. Ограда по южному периметру разрушена на тридцать метров по обе стороны от того, что раньше было контрольно-пропускным пунктом. Танковые ловушки перекрывают дорогу в шахматном порядке. Насыпи за ними принуждают сформировать еще более сложный маршрут, заставляя петлять глубокими зигзагами, чтобы добраться до главного комплекса. Мои гусеницы, конечно, способны раздавить танковые ловушки, и я могу взобраться или даже пропахать насыпи, если это будет необходимо. Проблема в моей неспособности видеть, что находится по другую сторону.
Я запускаю второй беспилотник, посылая его скользить вперед менее чем в метре над землей. Он прокладывает себе путь танковые ловушки, затем первый вал по внешней стороне, всего в нескольких сантиметрах над склоном. Она появляется над гребнем холма…
…и ружейный огонь уничтожает его. Он падает на землю, разбитый вдребезги, как глиняный голубь. А я снова ничего не разглядел за насыпью. Ни скорость, ни уловки не сработали. Может, попробовать грубой силой?
Я начинаю массированный минометный обстрел, целясь в скрытую за насыпями местность, и запускаю свой предпоследний беспилотник. Он взмывает в небо среди адского дождя артиллерийских снарядов. Я мельком замечаю пехотинцев, карабкающихся на первый вал…
Гиперскоростные ракеты с визгом разрываются в гуще моих приближающихся снарядов. Одна из них уничтожает беспилотник, а они у меня почти закончились. Я теряю терпение, но не могу стрелять вслепую, если хочу избежать повреждения оборудования этого комплекса. И я не смею рисковать последним беспилотником из-за такого точного огня повстанцев. Без пехоты для поиска вражеских огневых точек и без беспилотных летательных аппаратов я крайне уязвим для засады. И нет энергетических выбросов от “Хеллборов”, по которым можно прицелиться, что очень расстраивает. Но у меня нет выбора.
Я продвигаюсь вперед, перелезая через поваленный забор и ворота. Я приближаюсь к первому набору танковых ловушек, когда на радаре внезапно расцветает энергетический выброс. Прямо впереди появляется “Хеллбор”. Он стреляет по мне и мгновенно исчезает в укрытии. Я получаю прямое попадание в упор, практически соприкоснувшись с дулом орудия. Мои экраны испытывают колоссальную нагрузку и перезагружаются. Необузданная энергия заливает мой боевой корпус. Выстрел пробивает и убирает мой защитный экран на ноль целых ноль две сотых секунды. Я открываю ответный массированный минометный огонь. Взрывы раздаются на дальней стороне насыпи, а мощь противника улетучивается, как пар.
В поле зрения появляется еще один “Хеллбор”, стреляющий из дефилада[29] потрясающе быстрой двойной очередью, прежде чем скрыться за насыпью. Двойной удар попадает в мои экраны под углом семьдесят градусов. Второй взрыв пробивает экран и сносит уничтожает звенья моих гусениц на участке в пять метров.
Я поврежден!
Я в ярости. Я запускаю свой передний “Хеллбор”. Тридцатисантиметровый заряд врезается в насыпь, которая перестает существовать. Я стреляю снова и на наносекунду я вижу что орудием управляет девочка примерно пятнадцати лет. Командная кабина исчезает, превратившись в расплавленный металл и радиоактивные газы. Передние две трети незаконно присвоенного “Хеллбора” также тают. Я фиксирую еще один внезапный выброс энергии. Я снова пробиваю очередную насыпь, нанося два удара, которые превращают второй мобильный “Хеллбор” и его водителя в облако диссоциированных атомов.
Возникают множественные энергетические сигнатуры. Я отслеживаю и фиксирую цели, но колеблюсь, они ведут себя как-то странно. Стоит мне прицелиться в одну из них, как она тут же исчезает, чтобы внезапно телепортироваться в совершенно другое место. Наверное, командир повстанцев по очереди заводит и глушит двигатели расположенных в разных местах самоходок, так что орудия только кажутся движущимися. Возможно, он играет в шаффлборд[30] с системами вооружения. Это хитрая уловка. Я испытываю мгновенный трепет удовлетворения от встречи с достойным противником.
Я атакую их всех одновременно. Минометы прочерчивают дуги над вершинами насыпей, нацеливаясь на каждый источник энергии на утесе. Внезапно мобильный “Хеллбор” вылетает на открытое место, стреляя на ходу поперек моего носа. Я открываю ответный огонь. Плазменный огненный шар поднимается высоко в ночное небо, сжигая полевое орудие и его водителя. Остальные самоходки устремляются к западной подъездной дороге. Упиваясь сражением, я бросаюсь вперед. Режим боевого рефлекса вывел мое полное сознание на полную мощность. Мои рефлексы гудят. Мои синапсы поют. Я оживаю, устремляясь к врагу во исполнение своей цели. Я отслеживаю, целюсь, открываю огонь, испаряя насыпи и здания залпами “Хеллборов”, чтобы добраться до мобильных орудий позади них. Клубится дым. Огненные шары разлетаются, как сверхновые. Я ликую от уничтожения умного и смертельно опасного врага.
29
Дефилада в контексте укреплений — это термин, обозначающий плоскость, проходящую через наиболее высокие точки укрепления, обеспечивающую его защиту от обстрела. В военном деле, дефилада — это способ организации укреплений таким образом, чтобы они были защищены от прямого огня противника. Это достигается за счет создания укрытий и заграждений, которые не позволяют противнику вести прицельный огонь по основным позициям. В более широком смысле, дефилада может также означать скрытное, защищенное расположение войск или техники, обеспечивающее безопасность от вражеского наблюдения и огневого поражения. Таким образом, дефилада в укреплениях направлена на создание условий для эффективной обороны, путем максимальной защиты от обстрела и обеспечения возможности ведения ответного огня.
30