Незаконная трансляция заканчивается.
У Витторио Санторини появился новый враг.
Несмотря на сильный дождь, в центре взрыва полыхают пожары. Я слышу завывание сирен пожарных и “скорой помощи”. По моим скромным подсчетам, бомба, которая взорвалась, была крупнее той, которую команда Ортона взорвала у меня перед лицом. Я внезапно задаюсь вопросом, действительно ли коммодор Ортон был организатором нападения на меня? Фрэнк не выглядел и не говорил как Грейнджер. Грейнджеру почти так же трудно замаскироваться под городское отребье, как городскому выдавать себя за Грейнджера. Фрэнк был одним из избранной команды, прошедшей проверку на политическую благонадежность. Сар Гремиан лично проверял ремонтную бригаду, что говорит о том, что Фрэнк вообще не был связан ни с чем или кем-либо, хотя бы отдаленно похожим на грейнджеризм.
В каком-то смысле я удивлен, что недовольные городские жители перешли к вооруженному сопротивлению только сейчас. Я обдумываю переменные и предполагаю, что получатели пайков и пособий, которым тщательно внушали выученную беспомощность и систематически лишали подлинного образования, скорее всего не понимали, что самостоятельное мышление является желательной чертой характера. Потребовалось время и крайний дискомфорт условий жизни, чтобы пробудить у городского населения простое осознание того, что что-то можно сделать и что они сами могут действовать от своего имени.
Судя по всему, кто-то наконец это понял.
Это не сулит ничего хорошего, в будущем ситуация на Джефферсоне еще больше накалится. В течение почти двадцати лет городскую бедноту поощряли превращать свое недовольство в насильственные действия, беспорядки и мародерство по приказу. Любимая тактика ДЖАБ’ы по подавлению Грейнджеров теперь достигла своей окончательной и логической развязки: толпа ополчилась против своего создателя, как это делали толпы на протяжении всей запятнанной кровью истории человечества.
Я начинаю принимать новостные передачи, поскольку съемочные группы прибывают на место взрыва. Я могу “видеть” ущерб с помощью их видеокамер, поскольку сигнал принимает непосредственно моя психотроника, минуя мои неисправные датчики. Видеозапись впечатляет. Бренданские предместья, самый эксклюзивный анклав особняков на Джефферсоне, представляет собой изрытые кратерами руины. Радиус взрыва составлял почти полкилометра. Невозможно сказать, сколько домов было разрушено, потому что от них мало что осталось, кроме искореженных куч тлеющего щебня. От них поднимается пар, встречаясь с дождем, который льется в самое сердце сожженной массы.
Кольцо вторичных разрушений за пределами кратера представляет собой сцену кровавой бойни: дома и магазины розничной торговли обрушились, окна выбиты, а наземные транспортные средства разметаны по улицам и дворам, как стог соломы по полю. Спасатели разбирают завалы в поисках выживших, но в Мэдисоне не хватит бригад, чтобы справиться с разрушениями такого масштаба. Директор по чрезвычайным ситуациям Мэдисона обращается с призывом к спасательным командам и медицинским работникам из других городов помочь в преодолении кризиса.
Знаменитый джефферсонский телеведущий Поль Янкович сидит в своей студии в центре Мэдисона, просматривая кадры, снятые операторами на месте взрыва и с парящих над ним аэромобилей, и не может найти, что сказать вразумительного. Он бормочет какими-то бессвязными обрывками.
— Боже дорогой мой, — повторяет он снова и снова, — это ужасно. Это просто ужасно. Наверняка погибли сотни. Может быть, тысячи. Боже дорогой мой, как они могли это сделать? Невинные люди…
Я сомневаюсь, что Поль Янкович осознает иронию того, что он только что сказал.
Он поощрял правительство, которое регулярно и систематически превращало невинных людей в козлов отпущения на пути к безраздельной власти. Он не видит, не говоря уже о понимании, своей собственной вины, личной ответственности, которую он несет за то, что помог создать джабовский режим — и по логике, следовательно, ответственен и за сегодняшний взрыв, произведенный теми, кто больше не в силах переносить тиранию.
Схема моего личностного гештальта в межпротоколном хендшейке[40] сдержек и противовесов подавляет этот ход мыслей. Это опасная почва для Боло. Я запрограммирован на повиновение законным приказам. Я не обязан любить или одобрять тех, кто отдает мне приказы. Я не предназначен для того, чтобы подвергать сомнению мотивы тех, кто отдает приказы, если только мне не представят явных доказательств измены Конкордату или не прикажут сделать что-то, что нарушает мою основную миссию. Я не осмеливаюсь вступать на минное поле моральной двусмысленности, которая неизбежно окружает любые вопросы личной ответственности и долга.
40
«Хендшейк» (handshake, «рукопожатие») в вычислительной технике — это сигнал между двумя устройствами или программами, используемый, например, для аутентификации или координации. Примером может служить подтверждение связи между гипервизором и приложением на гостевой виртуальной машине.