И все же здесь был какой-то горожанин, очевидно, местный, разглагольствовавший о вертолётных деньгах[9], которых не существовало. Он стоял на чем-то высоком, возможно, на парковой скамейке, с которой порол такую чушь, что у Кафари темнело в глазах.
“Правительство из кожи вон лезет, пытаясь восстановить кучу вонючих ферм, но всем наплевать на нас. Это несправедливо! У нас тоже сгорели дома, магазины и заводы, а кто нам помогает их выстроить снова?!”
Одобрительный ропот толпы заставил Кафари нахмуриться еще сильнее. Неужели этот тип не слушает новости?! Они что, действительно ничего не знают?! Ведь президент Лендан уже обратился в Сенат и Палату представителей с просьбой о выделении масштабного пакета помощи городам, по меньшей мере в два раза превышающего денежную стоимость уже принятого закона о помощи фермерам. Каламетский каньон сильно пострадал, но даже Кафари понимала, что ущерб был незначительным по сравнению с безжалостными, систематическими разрушениями, которые Яваки Дэнгов учинили в западной части Мэдисона. Были разрушены сотни домов и предприятий. Большинство мирных жителей выжили, забившись в подземные убежища, которых не было у фермеров в каньоне, но экономике планеты придется еще долго оправляться от удара, который нанесла ему потеря множества заводов и магазинов.
Городская беднота, пополняемая новыми безработными и их семьями, отчаянно нуждалась в помощи. Но никто не жил в канализации и никто не голодал. По крайней мере, пока. Именно поэтому законопроект о сельском хозяйстве был принят первым. Было крайне важно получить новый урожай, а фермер не мог этого сделать без денег на семена и оборудование. Неужели никто здесь не понимает, что продукты питания не изготавливают на консервных фабриках?!
Кафари пробиралась сквозь толпу, уставшая, голодная и внезапно замерзшая. Солнце скрылось за горизонтом, и от реки, несшей талые воды с заснеженных горных вершин сквозь разогретые солнцем бетонные и каменные набережные Мэдисона, стал подниматься туман. Тепло, излучаемое камнем, соприкасалось с холодной водой, и туман становился все гуще и гуще. Это напоминало Кафари школьные уроки истории, где учителя рассказывали о древних земных городах Лондоне и Сан-Франциско, постоянно окутанных пеленой тумана, сквозь который проникали только только огни светильников, жутко и зловеще назвавшихся “газовыми фонарями”, которые, казалось, все равно не разгоняли темноту.
Кожи девушки касались серые хлопья тумана, холодные и влажные, как щупальца дохлой медузы. Кафари поежилась. Ей внезапно захотелось оказаться там, где тепло, светло и весело. Там, где она знала бы всех в лицо, и где она не слышала бы отвратительных голосов, обзывающих ее вонючим свиноводом и ставящих под сомнение ее право находиться здесь. Она устала и проголодалась, и ей еще предстоял ужасный, долгий путь, чтобы добраться до своей каморки…
— Эй, ты! — раздался грубый голос позади нее. — Я тебя где-то видел!
Кафари огляделась по сторонам, ее мышцы напряглись в ожидании неприятностей.
На нее исподлобья смотрел здоровенный детина с жидкой светлой бородой и кулаками, как мельничные жернова. Кем бы он ни был, он точно не студент. На вид ему было около сорока лет, и его одежда была прочной, в индустриальном стиле, похожая на робу, что обычно носили фабричные рабочие. Мужчины, сопровождавшие его, выглядели примерно так же. С неприятным ощущением внизу живота Кафари напряглась, готовясь сражаться или бежать.
— Да это Джомо из новостей! — прорычал один из грубых мужчин, обозвав Кафари обидной городской кличкой фермеров.
Кафари рассвирепела, хотя у нее от страха и подгибались колени.
— Эй, Джомо, а меня ты спасешь? — ухмыльнулся громила, вульгарно потирая промежность.
Пару недель назад Кафари бы не сомневалась, что кто-нибудь из огромной массы людей обязательно за нее вступится, но сейчас на помощь толпы, слившейся перед глазами девушки в одну искаженную ненавистью рожу, рассчитывать не приходилось.
Кафари плюнула на гордость и бросилась бежать.
Ее поступок застал их врасплох. Толпа у нее за спиной взревела от ярости. Она устала, смертельно устала, но у нее были длинные ноги и она вырвалась вперед. Толпа позади нее пришла в движение, раздавались вопли:
— Куда! Стой, Джомо!
Остановись, черт возьми. Они что, думают, я дура?
Когда она приблизилась к границе кампуса, рев транспорта впереди смешался с ревом толпы позади. Кафари выскочила на улицу, играя в пятнашки с быстро движущимися наземными машинами. Позади нее раздался визг тормозов и проклятия, когда толпа хлынула на улицу. Девушка бежала куда глаза глядят. В каморке ей будет не забаррикадироваться, и вряд ли ей помогут посетители ярко освещенных ресторанов вокруг университета. Горстка официанток и поваров быстрого приготовления тоже ничем не помогут против обезумевшей от крови толпы безработных фабричных рабочих. Силы Кафари стали ослабевать из-за физической нагрузки, а зарождающаяся безнадежность истощила ее прилив энергии.
9
Вертолётные деньги — это термин, обозначающий прямой трансфер денежных средств от государства гражданам, по сути, раздача денег. Это концепция, предложенная как способ стимулирования экономики через прямое увеличение денежной массы у населения. Термин был предложен Милтоном Фридманом в 1969 году, который сравнил такую практику с разбрасыванием денег с вертолёта.