— Простите меня за грубость, ваша честь, но у меня нет денег на одежду, достойную такого высокого положения, — этими словами Кошечка давала Мусуи возможность выпутаться из неловкого положения, в которое он случайно попал. Несмотря на всю свою славу, поэт не выглядел достаточно богатым, чтобы полностью одеть слугу на свои средства.
— Когда есть друзья, деньги не нужны. Его преподобие здешний настоятель, — продолжая идти, Мусуи повел рукой в сторону низкого здания, где жили монахи, — мой старый друг. Я рисую по пути надписи для храмов и дорожные знаки, — продолжал он. — Ты умеешь читать?
— Я невежественный отпрыск бедной вдовы, ваша честь, и брожу по свету в поисках учителя.
— Ты ищешь учителя, а он уже нашел тебя.
Когда они выходили из зарослей, Мусуи кивком указал на пятерых мужчин, стоявших у двери, ведущей в покои настоятеля.
— Кстати, эти люди тоже кого-то ищут.
Кошечка едва не пошатнулась, увидев этих мужчин: из-за поясов их торчали должностные жезлы — длинные стальные вилки, которые, при должном умении, могли переломить меч правонарушителя пополам.
— Это полицейские?
— Да, они выглядят как полицейские.
Мусуи слегка кивнул блюстителям закона. Они низко поклонились в ответ и, пятясь, спустились по ступенькам к подножию храма, а Мусуи в это время призвал на их головы благословение Амиды Будды.
Настоятель монастыря, стоя в дверях, проводил полицейских взглядом. Потом поклонился своему старому другу и благосклонно кивнул его спутнику.
— Эти люди ищут разбойника, который покалечил трех самураев и ранил бродячего художника сегодня днем в Кавасаки, — сказал настоятель. — Они заявили, что он был в одежде комусо. Я ничуть не удивляюсь, что эти помешанные бросаются на приличных людей. — Настоятель недолюбливал «священников пустоты», особенно после того, как один из них совсем недавно торговал «амулетами», сделанными якобы из кусочков платья Кобо Дайси, на ступеньках храма. — Я разрешил полицейским обыскать нашу территорию: мы не укрываем подозрительных лиц. — Тут настоятель пристально оглядел Кошечку. — Я вижу, Мусуи-сэнсэй, что ваш спутник вернулся к вам. Тебе стало получше, мальчик?
Кошечка быстро взглянула на Мусуи. Тот продолжал улыбаться, словно не слышал вопроса.
— Я чувствую себя хорошо, ваше преподобие, — ответила она.
— В дороге спутник, в жизни любимец, — изрек настоятель старую поговорку так, словно только что сам сочинил ее.
Друг Мусуи все фразы произносил таким тоном, словно сообщал слушателям ценнейшие сведения, которые тут же следовало записать или запомнить. Высокий и мощно сложенный мужчина мог бы стать в прежние времена одним из яростных воинов-священников, защищавших тысячи храмов горы Хиэй[21]. Но мускулы уступили место жиру.
Настоятель, покачивая головой, терпеливо ждал, пока его гости снимали обувь. Потом ввел их по холодным облицованным вишневым деревом коридорам в свои внутренние покои, где на татами уже стояли чашки с чаем и лежали принадлежности для курения. Дверь, ведущая из помещения во внутренний двор, была распахнута, и ее проем открывал вид на маленький водопад. Три жирные утки дремали на краю пруда, в котором плавали карпы. Вдали монахи пели Лотосовую сутру, и их голоса утешали Кошечку. Ей показалось на миг, что ее вводят в рай.
ГЛАВА 18
Путь пустоты
— Мусуи, мой добрый старый друг, когда вы сообщали о болезни вашего спутника, вы не упомянули, что он так красив.
Слова настоятеля, несмотря на его величавый вид, звучали грубовато. Он оценивающе рассматривал Кошечку в мягком свете напольных светильников.
— Подрисовать этому молодцу брови, вычернить зубы, и его можно будет принять за Сидзуку, любовницу князя Ёсицунэ, переодевшуюся пажом.
Кошечка сидела на коленях за спиной своего нового хозяина, готовая вновь набивать и раскуривать его маленькую трубку после несколько ароматных затяжек. Она низко поклонилась, показывая, что недостойна похвалы настоятеля. Раздуваясь от важности, тот и не подозревал, что оказался ближе к истине, чем думал.
Впервые за последние несколько дней вымытая и сытая Кошечка имела приличный вид. Одежда, которую ей выдали, уже много раз переходила от одного мальчика-служки этого храма к другому. Хлопчатобумажная ткань стала мягкой от долгой носки, ворот просторной куртки был сильно потерт, но в целом платье выглядело опрятным, и в складках его не водилось ни вшей, ни блох.
Поверх набедренной повязки ноги Кошечки облегали длинные серые узкие штаны, собранные в складки и подвязанные на коленях, стан обтягивала подбитая ватой хлопчатобумажная куртка, покрытая узорами из черных и желтых полос. Помимо всего этого Кошечка надела широкие черные хакама с длинными разрезами по бокам, из которых выглядывали нижние одежды. Жесткая спинка хакама стояла торчком чуть выше ее поясницы. Кроме того, на ногах у Кошечки сверкали белые таби. Ее волосы были по-прежнему уложены «под чайную метелку», но перевязаны уже ярко-красным бумажным шнуром.
21
Хиэй — гора в Японии, расположенная северо-восточнее города Киото, на границе префектур Киото и Сига. Гора находится над озером Бива и городом Оцу. С конца VII века, после того как монах Сайтё в 788 году основал первый монастырь школы тэндай, является одним из религиозных центров страны. В Средние века монастыри школы тэндай Энряку-дзи и Мии-дэра соперничали и противостояли друг другу. Дело доходило до длительных вооруженных столкновений. В 1571 году Ода Нобунага взял штурмом гору и ликвидировал буддийские монастыри с обеих сторон, школа тэндай была запрещена на длительное время и получила официальное признание только в XIX веке.