– Хотела оставить их наедине.
– А может… ты хотела остаться наедине со мной?
– Размечтался!
Всю прошедшую неделю я старалась вести себя безупречно, решительно избегая лишних встреч и разговоров. Он же, наоборот, ведет себя как избалованный мальчишка: отпускает в мою сторону шуточки с подтекстом, развлекается, как может.
Я открываю дверцу холодильника и рассматриваю выстроившиеся на полке напитки. Мэт облокачивается о стену и следит за каждым моим движением. Он долго молчит, а потом неуверенно произносит:
– Послушай… ты же понимаешь, что я просто шучу? Когда говорю что-то такое?
– Ага, – отвечаю я, беру бутылочку колы и поворачиваюсь к нему. – Хочешь колы?
– Нет.
Он проводит пальцами по волосам, и я вижу, что ему не до шуточек. Таким он бывает редко, и я чувствую опасность. Я без труда сопротивляюсь обаянию Мэта Финча – звезды, однако не в силах противостоять парню, который сделал татуировку в честь своей мамы и не может говорить об этом без дрожи в голосе.
Мэт поднимает взгляд на меня.
– Ты ведь знаешь, я хороший, честно.
– И скромный.
Я открываю колу и опираюсь на стойку, принимая непринужденную позу.
– Да. – Он наклоняет голову и изучающе смотрит на меня. – Мне просто нравится играть на твоих нервах.
– Не льсти себе. Ни на чем ты не играешь.
Мы стоим друг напротив друга, и я скрещиваю руки на груди. Это отчасти рефлекс – непроизвольное желание защититься, но отчасти я делаю это, чтобы показать в лучшем свете свою грудь. А что? Ему можно играть на моих нервах, а мне на его нельзя?
– Сегодня я буду петь новую песню. Надеюсь, тебе понравится.
– Новую песню?
Я вглядываюсь в лицо Мэта и чувствую себя почти преданной, потому что он ничего мне не рассказывал. Хотя… почему он должен со мной делиться?
– Уже вторая песня с начала турне. К тебе вернулось вдохновение?
– На самом деле, с того момента я написал еще несколько. Значит, вернулось.
– Отлично.
Я не собираюсь над ним издеваться. Я имею в виду именно это: отлично. Однако тон моего голоса по умолчанию отдает сарказмом, поэтому кажется, будто я умничаю.
– Знаешь, – словно защищаясь, произносит Мэт, – писать песни не так-то легко.
– Я знаю. – Прекрасно, теперь я чувствую себя виноватой. – Я видела, как работает Ди.
– Она безумно талантлива, – серьезно говорит Мэт.
Он наконец перестал за мной ухлестывать, и сейчас мы просто друзья. Настроение меняется, теперь мы говорим по-настоящему.
– Невероятно, как ей удается превратить свои чувства, свои переживания в такую красивую музыку…
Я сразу вспоминаю его песню «Человек», которую услышала еще до того, как мы познакомились.
– Ты тоже так умеешь. – О господи! Не надо было это говорить.
– Ты думаешь?
Он выгибает бровь. Ему вовсе не нужно знать, что струны, на которых он играет, проходят через мое сердце.
– По-моему, да.
Я делаю большой глоток колы – тяну время.
Его передергивает.
– Как ты можешь пить эту гадость?
– Что?
– Кола такая тягучая, сладкая и пузырится. Фу-у.
– Опять валяешь дурака? – спрашиваю я. – Человека, который не любит колу, не пустят никуда южнее линии Мэйсона-Диксона[1].
– Терпеть не могу эту дрянь!
Я поворачиваюсь к стойке и беру крышечку от бутылки.
– Ты мне нравишься намного меньше, чем я думала.
– Правда?
Он кладет руки на стойку по обе стороны от меня. Я разворачиваюсь и попадаю в кольцо его рук. Мэт придвигается ближе, и его губы оказываются рядом с моими. Я почему-то понимаю, что сейчас он не шутит. Дело не в том, что ему захотелось разнообразия, дело в нас – мы как два оголенных провода, которым достаточно соприкоснуться, чтобы полетели искры.
– Нам нельзя, – шепчу я.
Он замирает, а затем произносит охрипшим голосом:
– Потому что в соседней комнате люди или потому что я нравлюсь тебе намного меньше, чем ты думала?
– И то и другое, – отвечаю я, ныряя под его руку, чтобы не допустить продолжения. Если мы постоим еще минутку так близко друг к другу, то сожжем здесь все дотла.
Уходя, я против воли оборачиваюсь. Мэт по-прежнему опирается на стойку. Волосы падают ему на лицо, и мне хочется их поправить. Но он ехидно ухмыляется, будто прочел мои мысли.
– Прекрати, – грозя ему пальцем, говорю я.
1
Символическая граница между свободными штатами Севера и рабовладельческими штатами Юга. –