Полковник задержался в воздухе дольше других. Он проследил взглядом за ниточкой ограды, убегавшей до самого горизонта. Полигон втрое превосходил размерами посёлок. Группы строений, обнесённые своими защитными стенами, соединялись бессмысленно длинными дорогами. Одинокие домишки, словно грибы, торчали то посреди пустыря, то на лесной опушке, то напротив громоздких сооружений, назначение которых сверху трудно было угадать. Сюрфюс видел в этом рисунке призрак былой значительности, годы бурного строительства и кто знает, каких ещё работ, окончившихся забвением.
Птиц покормили из своих запасов. Заночевали у перекрёстка двух дорог. Одна из них, уводившая к лесу, скоро круто поворачивала и устремлялась параллельно другой, стеснительно прячась за деревьями. На заре из домика у поворота вышла старуха, долго топталась на пороге, о чём-то толкуя с дверью. У калитки она сощурилась, с придирчивым недоверием — будто привидевшийся наяву странный сон — разглядывая полковника и столпотворение за его спиной. Сюрфюс столь же озадаченно посмотрел на неё.
План полигона существовал, область между первым и вторым контрольно-пропускными пунктами изображалась на нём подробно и, как выяснилось, достоверно. Все девять Сил'ан успели полюбоваться своими будущими жилищами ещё ночью, теперь то же удовольствие предстояло втрое большему числу людей. Под впечатлением от увиденного испытатели с редкой слаженностью принялись за дело: над[19] одной из площадок между домами запылали костры, весены покладисто бегали к птицам на пустырь и обратно, таща мешки с ингредиентами, в то время как дети Океана и Лун — кто с похоронным, кто с озадаченным, а кто и со всем довольным видом — варили очищающее зелье. В полдень лётчики разошлись, каждый в сопровождении своего оруженосца и пузатого сосуда с драгоценным розовым «супчиком».
Начальник штаба, как и обычно составлявшая пару полковнику, ругалась сквозь зубы, сражаясь с мебелью в своей комнате. Прежний хозяин был большой оригинал (девушка, впрочем, выражалась куда крепче и точнее): он умышленно и тяжело калечил добротную мебель из деревянного камня. Майор уже вынесла в коридор такое множество отрезанных и отломанных ножек от низких столов, распиленных каркасов ширм, истерзанных спинок от стульев-подушек, полок из шкафов, что впору было складывать из них макет Четырёх гор в масштабе один к двумстам.
— Да кто ж выдавал этому маньяку столько мебели? — возмутилась девушка, наконец. — Вопиющее небрежение!
Сюрфюс тотчас высунул любопытный нос из комнаты напротив, деловито осмотрел скопившуюся груду хлама и, неторопливо отобрав три кусочка, уплыл восвояси. Марлиз проводила его удивлённым взглядом. Как сказал бы с эдакой подозрительной интонацией её знакомый актёр — отвергнутый, но не терявший надежды поклонник: «Хм, что это было?»
Когда новый дом перестал напоминать кладбище мебели, девушка смочила широкую кисть в зелье и принялась наводить блеск на стены.
— Сначала бы сор замела, — посоветовал полковник. Он остановился в дверях и, чуть щурясь, хотя Солнца не было, рассматривал комнату.
Майор опустила кисть, рукавом вытерла лоб. С непривычки чёрная работа давалась ей трудно: одежда липла к спине, волосы выбились из причёски, потемнели от пота и завились.
— А вы уже закончили? — кашлянув — горло пересохло — спросила она.
Сюрфюс вздохнул, изображая мученика, и поднялся выше, чтобы не мести грязь подолом.
— Давай, — он протянул руку за кистью, — не терзай стены и себя.
Марлиз невольно рассмеялась, даже забыв об усталости, выпрямилась, напрягая до предела мышцы затекшей спины. Кисть отдала и насмешливо поинтересовалась:
— А пол меня стерпит?
— Иначе я разве представил бы вас друг другу? — искренне удивился полковник.
Майор фыркнула, покачала головой и ушла за связкой сухих упругих стеблей. Когда она вернулась, Сил'ан уже закончил с одной стеной и взялся за другую. Весни полюбовалась экономными движениями кисти — казалось, Сюрфюс долгие годы оттачивал искусство уборки. Марлиз не вдруг решилась дать любопытству волю.
— Был же я когда-то младшим, — ответил полковник так, словно и Боги на самом-то деле обжигали горшки. Вопрос его не оскорбил, скорее позабавил. — Может быть, — тихо рассмеявшись, согласился он, когда майор поделилась сравнением, и с недоумённым жестом добавил чуть серьёзнее. — Вы, я имею в виду люди, считаете такой труд презренным и недостойным благородных рук, отчего и поручаете его слугам. А мы с его помощью воспитываем в молодняке сдержанность, ответственность и послушание, — на его лицо вернулась улыбка, лукавая и немного задумчивая, безмолвно поясняя: «Не всегда успешно».
Марлиз дочитала очередное стихотворение и зачерпнула лепёшкой холодное месиво, именовавшееся супом. Полковник, голодный, стоял у окна, повернувшись к девушке в профиль, и внимательно рассматривал новенький свиток с планом полигона.
Два года назад майор удивлялась многому, в том числе упорному нежеланию командира работать в своём кабинете. Она волновалась, стеснялась, строила домыслы, вспоминая о которых позже могла лишь стыдиться или хохотать.
Было в Сюрфюсе что-то на редкость пугающее и дикое, отличавшее его от всех Сил'ан, встречавшихся девушке прежде, даже самых злобных. Она не почувствовала к нему влечения, один страх. Когда он появлялся в её комнате, Марлиз больше всего хотелось немедленно убежать. Она деревенела, старалась слиться со стеной. Полковник, когда ему было нужно, легко превращался в опасную тварь: такая набросится, задушит, разорвёт зубами и только потом опомнится. И лишь спустя долгое время майор заметила, что на неё он не сорвался ни разу, вёл себя резко, лишь имея на то причину, а к тому же никого ещё не покусал и не съел.
Она доела лепёшку и вышла окунуть миску в остатки зелья. Вернулась недовольная.
— Опять эти двое? — сразу спросил полковник, сворачивая план.
— Тсой-Уге дожидается в коридоре. Вроде один.
— Зови второго.
Майор ушла, Сил'ан выплыл из комнаты и поманил человека в кабинет. Тот шагал быстро, нервно. Заранее готовый к тому, что ему вновь откажут, он видно решил тем не менее сражаться до последнего.
Сюрфюс прекрасно понимал, чем раздражает Кэльгёме такой оруженосец. Понимал и то, что, передав его другому, более терпимому испытателю, разобьёт одну из прекрасно сложившихся двоек. Также не требовалось быть гением, чтобы представить страдания незадачливого оруженосца. Он происходил из весьма влиятельного рода Стрел — знатных штирийцев, контролировавших ключевые биологические производства в регионах Кехе и Хальте. Страстно влюблённый в небо, он мастерски летал один — на его счету был даже рекорд дальности — но после того как четвёртый его оруженосец за три года попросил о переводе, решено было назначить Тсой-Уге испытательный срок. Его понизили, предполагая, что за это время он научится уживаться хотя бы со своим старшим. Неисповедимы пути Дэсмэр. Кэльгёме на прошлогоднем турнире не вышел в Серебряную Лигу из-за ошибки прежнего оруженосца, после чего добился суда над тем и его отстранения. Командование оценило старания находчивого Сил'ан и вверило Тсой-Уге его заботам.
Хитрый ход — так, видимо, думалось кому-то рангом повыше секстен-командира. Вот уже три месяца Сюрфюс разгребал последствия. Его фантазия давно истощилась. Поначалу он надеялся, что глава семьи образумит Кэльгёме. Куда там! Выяснилось, что Хётиё крепко сдружились с Сэф и успешно перенимают отношение последних к людям. Тогда полковник попытался ограничить связь своего испытателя с кёкьё, что, конечно, не осталось незамеченным. Десяток разгневанных Хётиё явился в Гаэл, вытащил Вальзаара из его личной лаборатории, и после беседы с ними кё-а-кьё встретил полковника словами:
19
Именно «над». Огонь магически изолирован от земли и не вредит ни траве, ни обитателям почвы.