«И вот, проделав долгий путь, Бильбо и Гэндальф добрались до того самого места, где они попали когда–то в лапы гоблинам. Но на этот раз они оказались тут не ночью, а утром и, посмотрев назад, увидели внизу широкую равнину, освещенную ясным утренним солнцем. За равниной раскинулось Чернолесье, отливавшее на расстоянии голубизной, а на опушке темной зеленью: даже весна не смогла высветлить чернолесской листвы! А еще дальше, на краю окоема, маячила Одинокая Гора. На ее вершине смутно белел еще не растаявший снег.
— Вот так! На смену огню приходит снег, и даже драконы не вечны! — промолвил Бильбо и повернулся спиной к своему Приключению».
В Средьземелье Приключение несет в себе современный смысл, но существует не для того, чтобы проповедовать современные ценности. Если мир реальный и мир вымышленный как–то связаны между собой, то потому лишь, что Малое Творение следует тем же законам, по которым построено Большое Творение — Первичное Искусство Истины.
Глава 4
КАРТЫ КАК ОТПРАВНАЯ ТОЧКА
КАРТЫ И НАЗВАНИЯ
От публикации «Хоббита» до выхода в свет «Властелина Колец» прошло семнадцать лет. Ничего странного в этом нет — в промежутке разыгралась Вторая мировая война, повзрослели дети Толкина, а сам он все эти годы нес бремя множества профессиональных обязанностей, которыми, по его позднейшему утверждению, никоим образом не пренебрегал. Однако главной причиной долгого перерыва в писании были темпы развития его творческого процесса. Он был по–прежнему поглощен Средьземельем, и, на самом–то деле, именно ему посвятил лучшие годы своей научной деятельности. Но он считал, что «вскисание», «ферментацию» «Властелина Колец» подгонять и торопить не стоило. Можем заглянуть в его творческую лабораторию и мы. Для этого нужно только взять «Хоббита» и «Властелина Колец» и посмотреть, как именно использует Толкин в этих двух книгах карты и имена, поскольку здесь коренится главное различие между двумя книгами.
В «Хоббите» имен и названий на удивление мало. В первую очередь следует, конечно, вспомнить имена двенадцати гномов, позаимствованные из эддической песни «Двергатал»[186]. Я думаю, большинство читателей действительно воспринимает эти имена как однородное единство, нарушаемое только именами Фили и Кили — самых молодых гномов, толстяка Бомбура, добряка Балина и Торина, который всех главнее. Кроме этих имен, в «Хоббите» есть еще несколько имен эльфийских, но ни один из персонажей, которые носят эти имена, — Бладортин, Дорвинион, Гирион, Галион, — не играет в повествовании сколько–нибудь значительной роли; то же самое относится и к эльфийским названиям Мория и Эсгарот. Эльфийский король в «Хоббите» остается анонимным и получает имя — Трандуил — только во «Властелине Колец». Хоббичьих имен тоже не густо — только Бэггинсы, Тукки и Саквилль–Бэггинсы (эти последние для Средьземелья аномальны и выпадают из общего тона), и вдобавок еще «гг. Грубб, Грубб и Рытвинг» — организаторы Распродажи, описанной в конце книги. Плюс Элронд, Азог, Радагаст, ономатопоэтические имена воронов (Роак и Карк) — вот и все. На этом этапе Толкин больше всего любил создавать имена с помощью обыкновенных заглавных букв. Так, Бильбо живет в туннеле, который «шел не прямо, а все поворачивал и поворачивал, уходя в глубину холма, который на много миль в округе все так и называли Холмом». Речка у подножия Холма называется Река, хоббичий город у реки — Хоббитон («в Приречье»), и так далее вплоть до Диких Земель, где мы обнаруживаем Туманные Горы, Долгое Озеро, Одинокую Гору, реку под названием Бегучая и долину под названием Дейл(159). По сути, к тому же списку принадлежит имя Гэндальф. Оно тоже заимствовано из эддической песни «Двергатал», в которой упоминается рядом с именами Траинн, Торинн и Трор. Однако Толкин, по всей видимости, питал по отношению к эддическому имени Гандальфр некоторые подозрения, поскольку оно содержит элемент –álfr (то есть «эльф»,), в то время как, по мнению Толкина, эльфы и гномы сосуществуют только на страницах ОСА. Как же затесался Гэндальф в одну компанию с гномами, и что вообще означает первый элемент этого имени — gand-? Если Толкин заглядывал в «Словарь исландского языка» Р. Клисби и Гудбранда Вигфуссона, он должен был там прочитать, что, по мнению авторов, значение корня gandr «не вполне прояснено», но, возможно, он означает «нечто заколдованное», или «предмет, используемый заклинателем». Тогда слово gandálfr означает «волшебник», или, возможно, «заколдованный демон». Естественно, Толкин сделал отсюда вывод, что gandr — это «жезл», поскольку жезл — обычная принадлежность волшебников, об этом знает всякий, благодаря хотя бы шекспировскому Просперо[187] или мильтоновскому Комусу[188]. Соответственно, когда Гэндальф впервые появляется в повествовании, происходит следующее: «Старик и посох (посох впоследствии оказывается жезлом. — Пер.) — вот все, что ничего не подозревавший Бильбо увидел перед собой в то достопамятное утро» (курсив мой. — Т. Ш.). Позже выясняется, что Гэндальф — не эльф, но в конце «Властелина Колец» читатель узнает, что Гэндальф прибыл в Средьземелье все–таки именно из Страны Эльфов. Итак, на самом деле изначально Гэндальф — не имя, а описание, как и в случаях с Беорном, Голлумом, Некромантом и прочими именами и названиями, которые встречаются в «Хоббите».