Надо же, как у него складно выходит… И на вид – сам вылитый абрек! Я словно другими глазами увидел хорошо знакомого камрада: отросшая полуседая борода, камуфляж, да ещё этот подшлемник-балаклава, закатанный вверх на манер бойцов чеченской кампании… И это – наш старый добрый Рыбак, ценитель коньяков и поэзии? Ну да, он. Всего-то стоило на минутку снять интеллигентские очки, и перед нами совсем другой человек. Как минимум – воинственный шейх.
– Ва алейкум. – отвечает старший из абреков с порога дома… и сплёвывает сквозь бороду в нашу сторону. Автомат в его руках уже направлен на Рыбака.[41]
Что это? Неужто приветствие его не устроило? Или произношение не такое? Похоже, Рыбаку не удалось сойти за своего у абреков. Трудный у них язык, да. Не каждому филологу… Да некогда уже над этим голову ломать! Секунды спрессовались, время остановилось.
Бородач с автоматом наводит ствол (не слишком целясь, впрочем), его рука тянет затвор. Одновременно монгол с ургой тычет своим ручным зомби в сторону Ирины. Хорошо ещё, что замешкались трое ближних к нам бандитов – они, похоже, ещё не разобрались в ситуации, и смотрят не на нас, а на девочку и на своего старшего… но вот-вот обернутся, и к одному стволу добавятся ещё два.
Не дожидаясь этого, как и оговорено – без команды – начинают стрелять наши.
Первыми рявкают обрез и «Вепрь». К ним присоединяются «Мурка», «Бенелли» и ТОЗик. Сзади и сбоку кашляет порохом карабин Симонова, но мне некогда оглядываться, я сам сосредоточенно выискиваю цели и жму на спуск «Хатсана». Выстрелы звучат один за другим, часто, без пауз.
От Ирины достаётся «монголу» с ургой, и тут же – мальчику-зомби: просто они ближе всего к ней. С этими двумя – всё. А Сосед снимает с крыльца старшину бандитов – тот успел-таки дать короткую очередь в нашу сторону, но не прицельно, выше… пули хлестнули в деревянный борт ЗИЛа. Сдаётся мне, бородач стрелял уже на рефлексах тела, потому что тяжёлая пуля 12 калибра, «гуаланди» или «бреннеке» (я точно не знаю, что там у Соседа в магазине) снесла ему полголовы, и мозги недоверчивого абрека причудливо украсили входную дверь разграбленного дома. На удивление – брызги мозговой ткани не буро-зелёные, как мы привыкли, а красно-белые. Надо же! Я впервые вижу вблизи, как стреляют в голову человеку, а не зомби!
– Азунга чичайм! – выкрикивает Рыбак, явно что-то нехорошее. Не иначе, требует сатисфакции за свой провал на ниве языкознания. Он уже успел надеть очки, в которых выглядит как всегда – интеллигентом с юга, но никак не шейхом. Зато в очках, как обычно, он не промахивается. Грохочет помпа, падает ещё один бандит, подраненный уже кем-то и запутавшийся в ремне своего «Калашникова».
Ну и я со своим «Хатсаном» успеваю снять последнего – того, молодого, безбородого, с тесаком. Он пытался поднять оброненный бородачом автомат… Но не успел. Я быстрее.
Вот и всё. Сосед с Владом делают «контроль». Минус пять бандитов, плюс три автомата, грузовик «ЗИЛ», наполовину загруженный награбленным. И девочка лет двенадцати. Ребёнок плачет, у неё психический шок. За убитую семью мы отомстили, но легче никому не стало, конечно. Ладно, заберём с собой, там видно будет. Девочку сажают в Дефендер. За ЗИЛом мы вернёмся, наверное, позже. Ах, да! У меня, оказывается, кровь на левой руке. Мелочь, царапина. Даже не пойму – когда и чем зацепило. Наверное, рикошет.
113. Сосед.
В доме «выживальщика».
ЗИЛа я всё-таки решил забрать сразу. Объясню почему.
Во-первых, ехать на Базу, а потом возвращаться за грузовиком – банально лень. Уж если доедем «домой», потом будет трудно заставить себя и людей снова куда-то мотаться.
Во-вторых, трупы. Тем, что во дворе, мы «контроль» сделали. Но в доме, похоже, ещё как минимум два тела. Не хочется этим заниматься, но надо. Нечего плодить новых зомби. И нечего оставлять пищу морфам. Поэтому лучше сразу забрать тела, погрузить в кузов ЗИЛа, да отвезти на полигон. Тем более – нам же всё равно надо туда Машу отвезти, чтобы посмотрела лейтенанта.
Ну и последнее. Хорошая машина этот ЗИЛ. Проходимая. Да ещё и с лебёдкой. Нам бы в самый раз такой. Что-то мне не хочется такую ценность тут оставлять. Райончик ещё этот, куркульский… Я же видел краем глаза, как занавески в соседних домах шевелятся. Есть там люди, затихарились просто. Тут их же соседей грабят и убивают – и ведь ни одна падла не вышла помочь… Нет, таким гадам я ничего не оставлю.
Прямо скажу – можно бы даже и трупы здесь бросить. Пусть оборачиваются, пусть ходят по району и жрут всех… Местные заслужили. Но просто мы – не такие. Раз уж пришлось тут встрять в чужие разборки, надо за собой дочистить. А местным – хрен без соли! И уж тем более – хрен им, а не ЗИЛ.
Эх, жаль только, что ЗИЛ бензиновый. И жрёт как не в себя – почти сорок на сто. Ладно. Пока в баках ещё плещется, покатаемся сегодня-завтра. А там, может, вокзальным оставим такое счастье. У них-то бензин есть… Кстати! А зачем просто так оставлять хороший аппарат? Его же сменять можно! Подумаем до завтра – что бы нам за ЗИЛа выменять…
41
Если бы старший «абрек» принял Рыбака за своего единоверца (что маловероятно), он ответил бы, как полагается: «Ва-алейкум ас-саля́м». Но он ответил краткой, пренебрежительной формой – так приветствуют только «неверных». Возможно, Рыбак «спалился» не своим произношением, а просто само приветствие оказалось неуместным. Ведь настоящий мусульманин не станет говорить «салям» тому, кто принимает пищу, или испражняется, или «совершает грех открыто, без стеснения», или «смотрит на посторонних женщин». Как минимум два последних случая вполне применимы к ситуации. (Примечание редактора)