– Свои едут, аль не видишь, Петрович? – Степан Иванович высунулся в заднее окошко «Волги», помахал охраннику баррикады. – Ну что, признал теперича?
– Признал, признал, Иваныч… Отворю сейчас. Жди.
Ещё через минуту створки забора посередине баррикады со скрипом раскрылись – недостаточно широко для нашей машины, только человеку пройти. Понятно, осторожничают хозяева. Ну мы не гордые – пойдём пешком, познакомимся. Попробуем убедить местных в свой добропорядочности.
Внутри посёлок оказался неожиданно симпатичным. Аккуратные домики, чистые дорожки, высокие старые деревья – берёзы, ели и сосны. А во дворах – кусты малины и шиповника, деревья плодовые, какие-то посадки, теплицы. Видно, что старый район, обжитой. Людей не видно, а уж про зомби вообще ничего не напоминает. Кроме баррикады и сторожа при ней.
– Ну здорово, Иваныч. Ты откуда явился-то? Давно тебя не было…
– Здорово, Петрович, здорово… Откуда – ясен пень, с лесу, с кордона. А баба-то моя как? Здорова?
– Да здорова, что ей сделается.
– Хорошо. Так ты это – ворота открой поширше-то, нам бы машину загнать. Везём кой-чего, разгрузится бы надо. – и, подмигивая сторожу, егерь достаёт из котомки бутыль сухого вина.
Сторож принимает дар, ворота открываются на полную ширину (мы дружно помогаем тянуть тяжёлые створки), «Волга» вплывает внутрь. Мы снова садимся в машину – нам ещё до дома егеря надо доехать, а он на краю посёлка.
Посёлок, кстати, оказался огорожен бетонными плитами. За ними – пустырь, и мне кажется – это тот самый, по которому мы сегодня утром ехали в город. Ну да, долина речушки Каменки. Только мы другим берегом ехали. Зомби там не было, или их уже успели «упокоить». Даже дети играли у речки свободно. Но всё равно, хорошо, что есть бетонный забор вокруг. За ним как-то спокойнее себя чувствуешь.
Дом егеря – небольшой, в два окна по фасаду, обитый дранкой, когда-то синей. Окна – с наличниками, со столба на крышу идут провода, и в окошке горит свет. Электричество есть, это просто здорово. Возле дома ещё пристройка, крытая жестью, ворота ведут прямо в неё. Ещё перед домом есть маленький палисадник с осенними цветами. И наверное, за домом есть ещё участок с обязательными грядками. Сельская идиллия!
Егерь стучит в калитку. В окошке кухни дёргается занавеска.
– Гуля! Галюня! Гузель Абдрахмановна! Открывай, муж твой пришёл! – стучит в окошко Иваныч, и голос его предательски срывается на фальцет. Давно не был дома, стало быть? А жена, значит, татарка или башкирка? Ох, чует мой сердце – выйдет она навстречу суженому со скалкой в крепкой руке… Но нет!
– Стёпа! Стёпа! Ты? Вернулся! – причитает женщина, распахивая дверь. Жена немолода и невысока, под стать пожилому егерю, но чувствуется, что в молодости она была красива. Глаза и сейчас горят яхонтами, и фигура подтянутая, не старушечья.
Мы, как три дурака, молча наблюдаем у порога сцену встречи супругов. Объятья и слёзы – ни много ни мало. Наконец дело доходит и до нас. Нас замечают и зовут в дом. Ну, а мы готовы. И угощение в карманах и котомках имеется. Выставим на стол. Авось, не прогонят нас, а наоборот – накормят и приветят.
Так и случилось. Тут я как в воду глядел. Только у нас ещё дел полно, Степан Иванович же ещё пару ходок в магазин хотел сделать… Ну, и это тоже выполнили. В свой черёд. Дальше Ильич расскажет.
115. Мария.
По дороге на полигон.
Что-то события несутся всё быстрей, мне кажется. И вообще, прямо скажем – сумасшедший выдался денёк. Наша колонна ещё больше увеличилась – прибавился грузовик. И у меня прибавилась новая забота: девочка без имени. Я успела бегло осмотреть её, пока мужчины занимались своими мужскими делами. Физически с ней всё в порядке, мы вовремя успели… С психикой, видимо, хуже: она то плачет, то дрожит, то впадает в ступор. Её голос мы слышали только раз, когда она кричала нам с крыльца дома (и тем отвлекла бандитов, практически – выиграла для нас те самые секунды, которые решили дело в нашу пользу). Теперь молчит, не отвечает даже на вопрос: «Как тебя зовут»…
Девочку усадили на заднее сиденье Дефа, с ней Радомир. Он молодец, правильно себя ведёт: всё время разговаривает с ней, держит за руки, сгибает её пальчики своей большой рукой. Где-то чему-то учился или просто интуиция?
Ну а я не психиатр и не психолог. Всё, что могу – дать таблетку успокоительного. Вопрос только – какую лучше? Транквилизатор, антидепрессант, анксиолитик? У меня есть много всякого добра. И задача: чтобы у юного пациента БПТ не спровоцировала ПТСР.[42] Я порылась в укладке, нашла Феназепам и Фенибут.[43] Вспомнилось услышанное на одной из лекций: «допускается сочетание данных препаратов». Рискну. Только дозировку уменьшу до совсем детской.
Жаль, наблюдать за пациентом я сейчас не смогу – колонна двинулась, и мой квадрик тоже. Благо, ехать нам недолго, и в Дефендере есть рация. Понадоблюсь срочно – меня вызовут.
42
БПТ – боевая психическая травма, как реакция на травмирующие события. ПТСР – Посттравматическое стрессовое расстройство, это ещё более серьёзно. Может развиться на базе БПТ, если вовремя не оказать помощь.
43
Оба препарата обладают противотревожным действием, даже взаимно усиливают эффект. Но применять надо кратковременно и с осторожностью ввиду риска побочных эффектов. (Примечания Марии)