А связь с другими анклавами? Что-то я не слышал здесь ничего на эту тему. Похоже, никто и не заморачивался связью. Ладно, радио – может, у них нет спецов и оборудования. Но гонцов-то послать можно было, хотя бы к тем же вокзальным? Но не послали гонцов.
А может, им и не нужна связь? Вообще – не хотят, чтобы про них знали? Может же такое быть? Вполне… Ладно, что гадать попусту. Завтра всё увидим своими глазами. Заниматься прогрессорством в отдельно взятом посёлке мы, конечно, не будем. Ресурсы не те. Нет у нас гипноизлучателей на трех экваториальных спутниках, для массовых сеансов позитивной реморализации.[50] Собственно, всё что есть: старая «Волга», ружьё да обрез у Ильича и Шатуна, да ещё арматурина у меня в рукаве. Не густо для благородных донов!
Так что будем мы, наконец, спать. На завтра график плотный, сил набраться надо. А мне, чтобы заснуть, даже не нужно считать овечек или делать дыхательные упражнения по системе тибетских лам. Обычно я засыпаю легко – стоит выключить свет и принять горизонтальное положение. Скомандовал себе – «спать!» – и тут же провалился в сон, как в омут.
Но не тут-то было! То есть, в омут-то я нырнул. Но не прошло и минуты, как меня поднял с подушки тихий, но настойчивый стук в окно. Кому не спится в ночь глухую?
Я подскочил с кровати, не одеваясь, как был, кинулся к окошку. Только арматурину свою любимую прихватил на всякий случай. Где шпингалет? Ах, да – тут же ещё и ставни закрывают на ночь. Очень предусмотрительно! А стук тем временем продолжается, даже громче стал. Какие же вы все тут нетерпеливые, нервные! Вот и Шатуна разбудили – он тоже с кровати поднялся, глаза протирает. Я же тем временем разобрался с запорами на окне и ставни приоткрыл. Ба! Какие люди! Ильич, собственной персоной. С ружьём. Бледный, как смерть. В майке – не по сезону!
– Что случилось?
– Одевайся, Шатуна поднимай. Помощь нужна. Кажется, у нас тут будет «синяк» через пару минут.
– Шутишь? Откуда? И почему «будет»? Ты в предсказамусы записался?
– Не до шуток! Пошли, покажу. Кажется, Натаха обернулась. Ну, дамочка эта. У которой я ночевал.
– Ну ничего себе дела! Ладно, жди минуту, мы быстро.
Кинулся за своей одёжкой, Шатуну в двух словах передал, что от Ильича слышал. Иван тоже быстро оделся, и ружьё не забыл. Через минуту выскочили из дома, Ильичу на подмогу.
– Веди! Куда?
– За мной. Соседний двор. – и всё это почти шёпотом, чтобы не разбудить гостеприимных хозяев. Хотя… если начнём сейчас стрелять по свежеобернувшейся зомбачке – один чёрт, перебудим весь посёлок…
Вот и дом на соседнем участке. Палисадник. Дверь в холодную прихожую. Ещё дверь, уже вовнутрь. Темень, но хорошо, что мы свет не зажигали, глаза к темноте привыкли. Фонарь, кстати, есть у Шатуна, но он правильно делает, что его не включает до поры. Им вообще хорошо, товарищам моим – у них ружья. А у меня только железка. А может это и к лучшему. Попробую арматурой отбиваться от зомби. Куртка у меня крепкая, уже проверенная – зубам того давешнего маньяка рукав не поддался, остался цел.
Ладно, к чёрту! Глядим в оба, поспешаем за Ильичом. А вот и свет откуда-то пробивается. Неяркий, хорошо.
Первая комната – гостиная. Не здесь. Вторая комната – спальня. Да, сюда, точно. Ух ты, какой романтический вечер здесь был совсем недавно! Свеча горела на столе, свеча горела.[51] И два бокала. И пустая бутыль из-под сухого. И разворошенное ложе. И женщина на нём, без дыханья, с закатившимися глазами. Молодец, Ильич – догадался хоть немного прикрыть. Но руки – вот они, их я вижу. И если ничего не путаю, то первый признак начала «обращения» – это дрожание пальцев. Если началось – значит сейчас покойник поднимется. Но пальцы пока не дрожат. Уже хорошо – есть минутка, перевести дух и спросить.
– Ильич, а что, собственно, случилось? Ты её убил что ли? Задушил в порыве страсти?
– С чего ты взял? – глаза у Ильича полезли на лоб. – Да ни в жизнь! Всё нормально было, по обоюдному… Посидели, вина выпили, потом в постель – она сама, между прочим, меня потащила. Ну… и в постели тоже всё хорошо было. А потом она просто вырубилась, будто выключателем щёлкнули. Раз – и всё! Извините за пикантную подробность – на самом пике.
– А ты с чего решил, что она… того. В смысле, умерла и сейчас восстанет из мёртвых? Может обморок?
– Ну, во-первых, я пытался прощупать пульс. Не нашёл пульса. Дыхания тоже не заметил. Лежит, как неживая. А главное – это ещё раньше было, в магазине – она хотела взять там колу, газировку. Я не дал, потому что помню подозрения Соседа. Сам слышал, как он говорил – уже были случаи, что человек выпил колы и тут же обернулся.
– Да, это правда. – подтвердил Шатун. – Такое было. Правильно сделал, что не дал забрать.
– Но я боюсь, что она всё-таки меня не послушала. Я же не следил за ней постоянно. Могла взять, могла и там отхлебнуть. Тогда – всё сходится. А ещё… принюхайтесь!
50
Искаженная цитата из романа А. и Б. Стругацких «Трудно быть богом». Термин «прогрессор» оттуда же. И «благородные доны», кстати, тоже. (Примечание редактора)
51
Строчка из знаменитого стихотворения Бориса Пастернака «Зимняя ночь». Чесс тоже любит поэзию.