– Что? Чёрт… а ведь точно! Ацетон?
– Да, слабый запах. Я сначала и не заметил. А теперь, когда ты сказал… Что-то есть похожее.
– Смотри! Кажется, начинается. – Ильич показал на руки женщины. Действительно, её пальцы – довольно ухоженные, с хорошим маникюром – начали мелко подрагивать.
– Сейчас обернётся. – Шатун проверил патроны, с громким щелчком замкнул стволы обреза, направил в сторону трупа. Ильич тоже снял ружьё с плеча. И с предохранителя.
– Иван, тут дело такое… Ты на подстраховке будь, конечно, но упокоить её – это я должен. Мы ж с ней не чужие теперь. Понимаешь?
– Конечно. Делай, что должен.
Вот такая, значит, картина. Двое с ружьями и женское тело. Ну просто «Баллада Редингской тюрьмы»![52]
Не в красном был Он в этот час
Он кровью залит был,
Да, красной кровью и вином
Он руки обагрил,
Когда любимую свою
В постели Он убил.
Всё сходится! Вино, и женщина в постели. И крови здесь сейчас будет предостаточно.
127. Ильич.
Обращение и страсть.
Я снял ружьё с предохранителя. Можно ещё чуть-чуть помедлить, самую малость. Но когда она поднимется и оживёт – я смогу нажать на спуск. Я сделаю это, потому, что должен.
Ну вот, дрожь перекинулась с пальцев выше. Уже скоро. Я прицеливаюсь.
Тело женщины под тонким покрывалом напряглось, пальцы уже не дрожат – шарят по покрывалу, стягивают его в складки. Выгнула спину, и сразу же, рывком, села на постели. Покрывало скользнуло вниз.
Открылись глаза. Уставились на нас: тёмные, бездонные и безумные. Распахнулись шире. И в них, кажется, мелькнул ужас! А следом – раздался пронзительный визг, на такой высокой ноте, что заложило уши.
Дальше всё происходит очень быстро и практически одновременно.
Раз: её руки хватают покрывало и пытаются прикрыть грудь.
Два: Чесс сбивает прицел. Он просто, без замаха, толкает меня левой (сам стоит справа от меня). Чёрт, у него же железка в рукаве! Похоже, как раз в этом, левом – очень уж ощутимо попадает мне по пальцам.
Три: визг обрывается, и только отдаётся у меня в ушах слабым звоном. В наступившей тишине я слышу щелчок выключателя. И в ту же секунду приходится зажмурить глаза – они отвыкли от яркого света.
Проходит почти минута, пока глаза привыкают, и наконец, их можно открыть. За эту минуту многое в комнате меняется – Чесс и Шатун отвернулись, а Натаха уже накинула на себя кофточку и замоталась в покрывало, как в юбку. Она действует быстро и разумно. Только шипит что-то ругательное себе под нос.
Глаза моих товарищей, кажется, тоже приходят в норму. Шатун даже заметил что-то интересное на полу. Он наклоняется, поднимает что-то небольшое, прозрачное. Какой-то флакон? Крутит в руках, нюхает. Молча передаёт мне. Я читаю надпись «Жидкость для снятия лака. Содержит ацетон». Вот и источник запаха…
– Ну ладно, мы, пожалуй, пойдём. Не будем мешать. – говорит Чесс. – Спокойной вам ночи!
– Извините, пожалуйста. Мы не хотели беспокоить. Просто подумали… – Шатун оборачивается ко мне. –Выйдешь на минутку? На два слова.
Мы выходим на свежий ночной воздух. Он бодрит. Тем более, что я без куртки.
– Слушай… Мы же её чуть-чуть не застрелили сейчас! – тихо говорит Шатун. – Вот было бы…
– Не «мы», а именно я. Полностью моя вина. – отвечаю я, а самого аж потряхивает. Не то от морозца, не то от нервного возбуждения. А мне ведь ещё с Натахой объясняться. Но это ладно, в постели помиримся.
– Главное, что всё хорошо закончилось. – примирительно говорит Чесс. – Но это ж надо так! Как совпало-то всё! Её обморок, кола эта ваша дурацкая, склянка с растворителем…
– А что такого? Ну делала женщина маникюр, готовилась к романтическому вечеру. Плохо закрыла флакон…
– И он её чуть не погубил. Ладно. Дальше что делаем? – спрашивает Шатун. – Мы можем отправляться досыпать? Не будете больше с подругой играть в зомби?
– Да куда уж ещё! Постой… Ты что, думаешь, мы с Натахой вас разыграть хотели, что ли? Клянусь – нет!
– Точно? А мне уж показалось…
– Нет! Я, правда, испугался, когда она потеряла сознание и стала такая… неживая. А ещё, конечно, эти все обращения, зомби вокруг, уже сколько – две недели? Немудрено было поверить, что и она обернулась.
– Ты, кстати, узнай у неё. Выспроси так ненавязчиво – часто ли с ней случается такое? Ну, обморок во время любовных игр. Полезно будет знать на будущее – где зомби, а где просто страстная женщина.
128. Сосед.
Небесное целеуказание.
Ну вот и стало ясно, почему у меня на душе кошки скребли весь вечер. Был же внутри какой-то дискомфорт, словно что-то недосказано, недодумано… А всё потому, что я вчера от себя отогнал, как муху назойливую, эту мысль: как же это никто не разграбил такую замечательную турбазу? Один только Серёга мурманский сюда залез. Вот же везунчик! И ни зомби его не сожрали, ни бандиты не тронули.
52
Первые строки поэмы Оскара Уайльда «Баллада Редингской тюрьмы». Поэма и была написана в этой тюрьме.