А действовать нам, кстати, уже пора. Солнце всё ниже. Как там определяют время до заката «по пальцам»? Если считать в моих – то два пальца всего осталось. Это полчаса, кажется? Но тут ведь ещё от широты (географической) зависит, да и от толщины (пальцев)… А у меня тонкие, так что скорее уж, минут пятнадцать только. Ладно, что это я опять себя отвлекаю? За дело!
Женька уже подтянулся повыше, ружьё опёр о камень, и смотрит куда-то поверх прицела. Взгляну-ка и я.
Ага! Вот они, «стуки». Вот они, красавцы… и красавицы!
Собственно, «красавцев»-то и не так уж много. Один, два… три… И четвёртый у камня. Этот – явно главный. Жрец или гуру. Вон, как все остальные ему внимают! Хотя, на самом деле, лично меня, как женщину, не впечатляет совершенно. Плюгавенький какой-то, болезненно худой, с руками-веточками и впалой грудью. Кстати, руки и грудь – расписаны татуировкой. Картинки, прямо скажем, приметные: черепа да пауки, да ещё и смерть с косой! Ясно, что наш «гуру» – сиделец. Только я не сведуща в значениях воровских наколок. Но и так видно за версту – перед нами не самый приятный тип. Судя по набору символов на темы смерти – скорее всего, он и правда редкостный и опасный псих.
В руках у психа – здоровенный нож, чёрного цвета, хищного вида, практически – тесак.
А перед психом камень. А на камне – ребенок. То есть всё именно так, как и говорил наш проводник.
Вижу краем глаза, что Женька уже держит психа на прицеле. Замечаю, что и другие наши бойцы всю эту тёплую компашку контролируют – все, кто с оружием, цели в этой толпе выбрали. А уж на Стукова – точно, два или три ствола смотрят сейчас. А он, гад, нас не видит – он своим камланием занят, последнего закатного луча ждёт, значит, сука… Ну и мы пока выжидаем и наблюдаем. Ба! А Чесс, оказывается, даже смартфон достал, запись видео включил! Ну и правильно. Всё равно он без огнестрельного оружия, так что пусть будет оператором-документалистом. Чтобы запечатлеть всю картину для будущего следствия (если, конечно, суждено такому быть… в чём я лично сомневаюсь!)
Итак… Запомню-ка и я всё, что вижу. Для истории. Хоть и смотрю я на это безобразие не через видоискатель камеры, а через прицел своего ТОЗа.
Камень. Он, действительно, похож на сейд или дольмен.[76] Здоровенный плоский валун прочно покоится на трёх камнях размером поменьше. Каменная плита явно тяжелая, несколько тонн весом. Кто и зачем поднял ее на подставки – совершенно непонятно, но ещё более загадочно – как? Подъёмный кран сюда, на сопку, точно не загнать, а без тяжёлой техники – я не могу представить, каким способом это сделали…
Камень явно лежит так очень давно. Его бока сплошь покрыты пятнами лишайников, как, собственно, и любые камни в этих горах. Лишайники на вид не повреждены – а были бы, если бы камень поднимали и тащили недавно. И ещё: кроме серо-зелёных лишайников, бока каменного стола покрывают и другие пятна, более тёмные – кровь? Если так, то следы крови довольно свежие. Они блестят. Господи, эти психи каждый день тут кого-то терзают, что ли?
– Оммммммм… – мычит эта толпа уродов. Затем, наконец, звук стихает. Самозваный жрец с тюремными наколками начинает декламировать. Стихи? Хм… Ну, наверное, он и его паства называют это стихами!
Сон распределяется милостью падших
Силы нашедших для возврата в пенаты
Ангелы силы
Сияние сладости
– Оммммммм… – вторит толпа вокруг камня.
А мы смотрим и запоминаем. Дальше. Вот неподвижное маленькое тело на камне. Будущая жертва. Ребёнок. Это мальчик. Тут уж не спутаешь! Потому что… Уж простите, я буду отмечать всё, как есть. В конце концов, и я опытная женщина, целую жизнь прожившая, и вы все взрослые люди. Так вот – мальчик явно без сознания, и он обнажён, и у него, извините, эрекция. Уж это я могу заметить без бинокля. Чем-то они его накачали, что ли? Иначе – почему жертва так неподвижно лежит в ожидании своего палача?
Кстати. Во всём этом действе явно присутствует какой-то сексуальный подтекст. Не зря же Данька сообщил нам, что после жертвоприношения «стуки» мажутся кровью и пляшут голыми! Подозреваю, что они тут не только пляшут, а как бы не групповое совокупление вдобавок устраивают… А что? Кровавые жертвы всегда возбуждают похоть – это со времён Древнего Рима известно. Но пока – только факты. Что вижу и слышу. Факт первый – главный «стук», что читает своей пастве мантры или дрянные стишки – он по пояс голый. Остальные мужики пока одеты, на них «фирменные» куртки с отметинами-рунами и с «ладошками». У двоих я замечаю ружья. Вот этот, что ближе – будет мой. В смысле – моя цель. Нечего рисковать нашими бойцами. С оружием в руках, и против нас – значит враг, и нечего с ним церемониться. Но пока – не стреляю, команды не было. Пока слушаю. «Гуру» продолжает с пафосом нести мрачный бред.
76
Я простая женщина, не очень понимаю, в чём разница между этими терминами. Для меня сейд – это что-то связанное с севером. А дольмен – с Кавказом. Но тут Урал, и я не знаю, как правильнее назвать эту каменюку. (Примечание LorikK)