Я хочу было сказать – мол, пусть спускаются. А мы с тобой постоим тут ещё две минуты, полюбуемся закатом… Но тут же соображаю, что это как раз будет совсем неправильно. Нельзя разделяться в горах, на каменистом склоне, тем более, после заката. Вот, кстати, ещё одна мысль насчёт кино: если что нас и спасло в этом зомби-триллере – так именно то, что мы всегда держались вместе. Не как герои глупых голливудских лент, которые разделяются при первой возможности. И монстры жрут их невозбранно, по очереди…
– Да, пойдём. Одно только, самое последнее дело. Честно, последнее!
– Ну что ещё?
– Этот нож. Ритуальный, который у Стукова был. – показываю Ларисе этот уродский «ицтли», или «туми», – не уверен, как его правильнее называть. По форме и цвету так вообще больше не «аутэм» похоже.[78] Мне вовремя пришла в голову мысль, что не надо нам забирать его отсюда. На этом ноже – кровь людская, не водица. Взять такое с собой – ну уж нет, пожалуй. Лучше его оставить здесь. На том же камне. Но…
– Знаешь, я подумал, что этот нож нам брать нельзя. Но и оставить тут его просто – тоже не хочу. Вдруг «стуки» вернутся, найдут себе нового «гуру», да и продолжат своё мерзкое дело? Нет, хватит. Довольно он попил кровушки. Поэтому надо так…
Я подхожу к дольмену, нахожу подходящую трещину в камне. Забиваю туда этот чёртов клинок. Лезет с трудом. Приходится поднять небольшой плоский камень и добавить ещё им. Ритуальный нож звенит при каждом ударе – это хорошо, он калёный. Уж что что, а закаливать металл в Златоусте умеют отменно! Значит, не погнётся… Вот так, теперь ударим сбоку!
– Дзззынь! – печально пропел «атам». И точно, не погнулся. Лопнул возле гарды, так что почти весь клинок остался в трещине. Экскалибур, чтоб ему… Пусть тут и остаётся навсегда. Бросаю голую рукоять на камень.
– Всё. Вот теперь идём.
Последний взгляд на вершину сопки, на дольмен, на поляну вокруг – не забыли ли мы чего? Вроде нет. Тела «стуков» только не предали огню… Плохо. Они, конечно уже не восстанут. Но если вдруг сюда забредёт живой мертвец – могут послужить кормом для будущего морфа… Нет, к чёрту. Некогда. Всё равно – зима совсем близко, ночи уже морозные. Никаких бродячих мертвецов скоро не останется. И уж тем более – какой зомби полезет сюда, на сопку по камням, по курумам? Так что пусть мертвецы остаются здесь. Если и станут для кого кормом – так только для местных воронов. А их здесь предостаточно, я даже сегодня, пока сюда шли, слышал их басовитые крики «Крук!» – совсем не такие, как у городских ворон…
– Всё, всё. Уже спускаюсь!
Действительно, надо поторапливаться. Дойти до шоссе, пока ещё не совсем стемнело. Наши уже спускаются по склону, так что я теперь не веду отряд, а наоборот, замыкаю. Лариса рядом. Чесс с мальчиком на руках тоже неподалёку. Радомир, и Тимофей, Ильич и Влад… вроде все тут. А ведёт в обратный путь нас… Ольсен. Ну что же, он сегодня сделал хороший выстрел, тут не поспоришь. По-русски, конечно, толком не говорит. Зато понимает, когда самое время нажать на спуск. Чувствуется военный навык. Так что пусть ведёт отряд, а я хоть ещё разок посмотрю вокруг, на эти горные пейзажи глазами простого туриста.
Тут есть на что посмотреть! Скажу ещё раз – закат здесь прекрасен. Но он уже гаснет. Вдоль линии хребтов у горизонта – ещё алеет вечерняя заря. А к северу, где дальние вершины теряются в дымке – там небо уже темнеет. И на этом ясном вечернем небе уже зажигаются первые звёзды. Вон та яркая, скорее всего Венера. А это что за блуждающая звезда? Вон там, в стороне Ицыла? Тоже яркая, и движется так неумолимо ровно? Неужели опять ракета? Нет… Конечно же нет. Никаких признаков «хвоста» от работающих двигателей.
Я готов хлопнуть себя по лбу и рассмеяться, но издаю только какой-то дурацкий смешок.
– Ты чего? – спрашивает Лора. – Поскользнулся, что ли?
– Нет. Просто опять это чувство «дежа ву». Видишь, там, в небе, одна звезда движется? К северу, где Ицыл.
– Ну да. Вижу. Спутник, наверное?
– Больше похоже на МКС, международную космическую станцию. Только она такая яркая бывает.
– Ну хорошо, пусть так. Так что с того? Почему «дежа ву»?
– Да просто вспомнил сейчас. Как в самом начале нашего путешествия сидели мы под утро у костра с Тимофеем… Вторая ночь была, что ли? В общем, ещё у водохранилища. Несли ночное дежурство. И так же над нами плыла эта самая станция, и мы, помню, ещё обсуждали – а как же там космонавты, на МКС? И останется ли кто-то на земле, в ЦУПе, кто поможет им спуститься? Или они навечно обречены кружиться по орбите, пока не кончится кислород, вода и все припасы? Ну и вот… вспомнилось. Мы возвращаемся. А они всё так же крутятся над нами… Правда, теперь я уверен, что всё будет нормально.
– У них? У космонавтов?
– И у них. И у нас тоже. Их вернут на землю. Наверняка в Центре управления полётами уже порядок. Чую. А мы… мы вернёмся домой. Может не в Астрахань, может в Питер. Но куда-то – точно вернёмся.
78
Ицтли - ритуальный нож ацтеков для человеческого жертвоприношения. Материалом лезвия служил обсидиан (вулканическое стекло). Туми - ритуальный нож инков, также для жертвоприношений. Делался обычно из бронзы или сплава золота с медью. Аутэм или Атам (от латинского «autem» - воля) - западный «магический» нож, применяемый в современных оккультных ритуалах. Как правило - кинжального типа, с рукоятью непременно чёрного цвета.