На его слова – тут же отзывается Ольсен. Услыхал «френч» и решил уточнить:
– Not French! English or Danish, please![24]
– Окей, окей. – соглашается Рыбак. – Велл, Ольсен, сей ми: вай из? Вай из Дэниш лайк Инглиш? Вай Дэниш симилар ту Джёман?[25]
– It is very simple! In the XV century Denmark conquered England. Since in England the language as we have. So clear! And we are just neighbors with Germany. But sometimes fought too.[26]
– Да, чувак… Борзости вам не занимать. Слушай, кстати. Бай зе вэй. Как ты к нам в Россию-то попал вообще? Андестэнд? Хау дид ю гет ту Раша?
– It's simple too. I came to the football championship. I liked. Denmark is out of the game. There's nothing at home, I'm retired. Decided to stay in Russia. So...[27]
– Охренеть, чувак! Ты здесь тусуешь с лета?
– Что говорит-то? – спросил я. Увы, не всё понимаю, когда шпарят по-английски бегло.
– Да он на чемпионат по футболу приехал, ещё летом! Понравилось, и домой не захотел. Решил покататься по матушке-Расее, узнать поближе нашу культуру. – сочиняет на ходу Рыбак. Про чемпионат и правда, говорилось. А вот про культуру – точно не было. Или он под «культурой» анашу подразумевает?
– Что ещё говорит? Пенсионер он вроде бы? – спросил Тимофей.
– Ага, говорит, «ритайед». В отставке, значит.
– Если так, то он военный пенсионер, скорей всего. Молодо выглядит так-то.
– Ну тогда понятно, почему прилично стреляет.
– Ладно, фиг с ним. Нам же надо его русскому учить. Так что хватит спикать по инглишу, дорогой даниш камрад. Лет’с лён рашин. Лук! Ит’с пайн. «Со-сна». Ит’c оук. «Ду-уб»… Эх, ещё бы мне вспомнить, как по-ангельски будет «берёза»… Уайт три виз блэк страйпс! Анд зис три хэз свит джус.[28]
– På dansk vil det være Birk. – сказал Ольсен. В общем, разобрались с берёзой!
66. Рыбак.
Переправа у Тесьмы.
Вот и последний бросок – переход от приюта Белый ключ до нашей турбазы у входа в Парк. База, конечно, не совсем наша, но я её так называю – чисто для удобства. В конце концов, там в сарае кое-какие наши вещи оставлены. Там антенна-диполь, которую мы соорудили (с моим новеньким стальным тросом, кстати!) И ещё там же солится мясо и сало незадачливого мини-пига. За пять (или уже шесть?) дней всё должно уже хорошо просолиться. Приедем на место – от соли отряхнём и повесим вялиться.
А пока – топаем. Около одиннадцати выходим к речке Большая Тесьма – помнится, здесь у нас было чуть ли не первое столкновение с «зомби-падальщиками». Выходит, всё верно я тогда продумал. Позже те мои мысли оформились, и прозвучало однажды что-то вроде: «фазы развития зомби».
Первая фаза – это простые «синяки», ими становятся едва обернувшиеся. Медленные, несуразные, неуклюжие. Но если подпустить близко – становятся очень опасными. Могут вцепиться, стараются укусить. Но издалека их расстреливать – вовсе не проблема, хватило бы патронов.
Вторая фаза – «шустрые». Эти уже умеют ускоряться. Как правило, они экономят силы, стоят себе тихонечко а укромном месте. Места предпочитают тёмные. Могут сидеть на корточках. Но едва учуют живого – кидаются, чтобы атаковать. Замечено, кстати, что соображалки у них нет – бегут на тебя по прямой, под выстрел. С ними мы тоже научились бороться довольно эффективно – главное, попасть на дистанции в эту бегущую мишень.
Вот чего мы до сих пор не поняли – что же именно они чуют? Тепло живого? Запах? Что на звук идут – это мы уже точно знаем. Про остальное – только догадки. Зато уверенно можно говорить, что становятся «шустрыми» простые «синяки» тогда, когда хорошо покушают. Тут связь замечена вполне явная – почему я и вспомнил про всё это именно сейчас. Ведь как раз у этого мостика мы впервые застали зомби за «трапезой». И, по сути, впервые встретили явных «шустриков».
Ну а следующая фаза (последняя, я надеюсь!) – это морфы или «черти», с которыми мы недавно познакомились. Похоже, что помимо обилия «пищи», зомбакам ещё и время нужно. Может быть, чтобы перестроить обмен веществ? Но ясно, что не менее трёх дней надо, чтобы «шустрик» стал «морфом».
После последнего превращения у них меняется цвет – кожа из синюшной становится совсем чёрной, как у каких-нибудь народов Восточной Африки. Активность, способность бегать и даже прыгать – ещё больше увеличивается. И даже, вроде бы, появляются зачатки осмысленного поведения. Могут устраивать засады, убегать и прятаться.
Одна маленькая радость: этих «чертей» никак не может быть много. Чтобы одному такому откормиться – надо несколько трупов. По моим прикидкам – не меньше пяти. При этом, мы ни разу не замечали, чтобы зомби поедали своих «сородичей». Вот тела убитых нами – да, жрали они. Но если живой мертвец ещё шевелится – то он, вроде бы, не пища. Интересно! И если тела не оставлять – не будет пищи «морфам».
А вот в прошлый раз мы про это не знали. Поэтому всех шустрых возле речки перебили, а тела не сожгли… Сейчас те костяки белеют на берегу, обглоданные дочиста. И кто их жрал? И где он теперь бродит? Мог, например, от бескормицы обратно в город податься. А может и здесь нас поджидать…
26
Это очень просто. В пятнадцатом веке Дания завоевала Англию. С тех пор там говорят, как у нас. А с немцами мы просто соседи, иногда тоже воевали.
27
Всё просто, тоже. Я приехал на Чемпионат по футболу. Мне тут понравилось. Дания вылетела. А мне дома делать нефиг, я на пенсии. Решил остаться в России, такие вот дела.
28
«Белое дерево с чёрными полосками. И у этого дерева сладкий сок.» - искаж.англ. А берёза, кстати, по-английски Birch, а по-датски Birk. О чём нам Ольсен и сообщил.