— Прошу вас, — он отпер дверь и сделал приглашающий жест.
Мы зашли внутрь просторной комнаты. На стенах лежал иней, а на нескольких столах лежали тела, накрытые белым полотном.
— Вот ваш труп, — произнес мужчина и аккуратно отвернул полотно со стороны лица, — тот?
— Тот, — ответил Рейф, — что вы можете сказать о теле? Я так понимаю, что не вы производили вскрытие, но неужели не поинтересовались?
— А чего им интересоваться? Такой же как и остальные такие же. Обескровлен почти полностью. Это сначала я изучал, искал причины, а после дюжины таких уже и не интересно, — пожал тот плечами. Он был спокоен и говорил об убитых людях со свойственным многим лекарям цинизмом.
— Дюжина?! — не выдержав, воскликнула я и многозначительно посмотрела на Рейфа.
— Да, этот как раз двенадцатый.
— Давайте-ка выйдем отсюда и вы нам расскажете. Есть протоколы вскрытий?
— Протоколы все забрал господин Соларский, у него попросите, а рассказать… Чего б и не рассказать за определенную плату, — ответил тот.
Когда мы вышли в теплую комнату, которая, по всей видимости, и была кабинетом лекаря и устроились за столом, Рейф достал пару золотых и выложил на стол.
— За это я даже взваром вас напою, — сказал лекарь и поставил чайничек на жаровню. — Что именно вы хотите знать?
— Когда вам принесли первый обескровленный труп? — без проволочек начал Рейф. Я предоставила вести опрос (или допрос) ему. Все же у меня в этом было крайне мало опыта.
— Прошлой зимой, практически ровно год назад. Это был бездомный. Я спервоначалу думал, что тот просто замерз на улице, морозы тогда пришли рано и от них дерево трещало, — начал отвечать лекарь, разливая по кружкам малиновый взвар. — Но когда тот немного оттаял, я понял, что в нем нет ни капли крови, а вытекла она вся через рваную рану на шее. Я тогда поспрашивал стражников, которые нашли его и принесли сюда, крови вокруг тела не было. Совсем. Вы знаете сколько литров крови в человеке среднего телосложения? Около одиннадцати пинт[6], а тои больше. А там ни капельки вокруг. Тогда я сделал вывод, что убили его где-то еще, а кровь сцедили для чего-то. Отправил свой протокол вместе с умозаключениями в Сыск.
— И что сыск?
— Ничего. Ни ответа, ни дополнительных вопросов мне не пришло, никто даже на тело полюбоваться не захотел. А ведь, согласитесь, труп-то нетривиальный!
— Именно поэтому он нас и заинтересовал. Никогда я такого не видел, — отозвался Рейф. Я только кивнула, соглашаясь с магом и отпила взвар из кружки. Ммм, вкусно, лекарь знает толк в сборах: малина, мята и ничего лишнего.
— Потом было еще одиннадцать таких вместе с последним. Вторым еще занимался я, а потом из МагСыска прислали своего лекаря, а мне намекнули, чтобы лишних вопросов не задавал, дескать, дело государственное, — продолжил лекарь.
— И вы не задавали?
— А оно мне надо? Я не хочу лезть в магические дебри и разборки императора с Ковеном или ведьмаками, — пожал плечами мужчина.
— Ведьмаками? — сделала стойку я.
— Девушка, — поджал губы тот, — каждый месяц сюда приносят обескровленный труп, чаще всего найденный где-то на задворках города. Как думаете, зачем кому-то столько крови? У меня только одно предположение — ритуалы.
Рейф выразительно посмотрел на меня.
— Каждый месяц, говорите?
— Да, не день в день, конечно, но примерно на второй седмице месяца у меня в покойницкой появляется обескровленный труп, который осматривает сыскной лекарь. Через пару дней труп забирают и, по всей видимости, хоронят. У меня не остается даже записей о том, что таковой здесь был. Понимаете теперь, куда я клоню?
— Понимаю, — почесал бороду маг. — Что ж, сыск так сыск. Спасибо вам. И за взвар тоже.
Рейф оставил на столе лекаря еще один золотой и мы поспешили удалиться. Само собой ни в какой Сыск мы не пошли, а направились сразу в трактир. Всю дорогу мы проделали в полном молчании. Не знаю, о чем думал Рейф, но я перебирала в уме все ритуалы, где могла бы использоваться кровь в таком количестве. В том числе и запрещенные. Это проводить их нельзя, а вот знать о них нужно, считал отец. Иначе как ты определишь, что был проведен тот или иной ритуал, если ты о нем и представления не имеешь.
Кнашему счастью, Льен уже закончил трепетное чтение моего раритета и был готов нас выслушать. К несчастью, ни одной твари, которая бы питалась исключительно кровью, иссушая человека, там не нашлось. Я не расстроилась, не всегда же мне будет так везти.
6