«Особое внимание должна привлечь титулатура царя вятичей и организация власти, — отмечает Б. А. Рыбаков («Киевская Русь и русские княжества». М., 1982, с. 275). — Неясным пока остается титул второго лица после «царя» — так называемого супанеджа. Переводили его как «жупан», но теперь выясняется, что буквы в этом испорченном слове могут читаться по-разному…По своему значению это слово может обозначать наместника, посадника, воеводу, мажордома».
Замечание Б. А. Рыбакова в целом справедливо, титул неясен. И, конечно же, тот простой ключ, который доныне открывал все двери в славянское прошлое и три незатейливых слова — «жупан», «смерд», «квас» — тут явно не подходят. Ибо они не дают выйти славянской и русской истории за тесные рамки автохтонизма, неверного как принцип в применении ни к одному народу Европы, и не дают ей подняться с прокрустова ложа, изголовьем которого служит девятый век нашей эры с его первым упоминанием Руси в летописи и сама урезанная византийскими выучениками летопись.
Супанедж, несомненно, нечто иное, чем жупан. Ведь значение позднего «титула» жупан хорошо известно: начальник округа, управитель округа. Значит, нужно попытаться выйти за предписанные ранее рамки и отождествить титул на основе ванско-халдских параллелей. Оказывается, еще в ассирийских клинописных текстах, а затем у ванов встречается сходный титул: «ипани» (ipani). Есть он в надписи царя Сардура в Даш-Керпи и других. Его перевод прост: «царь» (см. краткий халдо-русский словарь в кн. Мещанинова И. И., с. 233). Значение суффикса «су» следует выяснить, исходя из словаря ванов-венедов. Но, поскольку словарь такой, к сожалению, не издан, нужно обратиться к словам псковичей, новгородцев или туляков. (Псков и Новгород близки к Венедскому заливу — юго-восточной части Балтики.) И действительно, в словаре М. Фасмера найдем псковско-тверское слово «суполица» в значении «смежные поля». Есть и слово «суместный», то есть совместный. Церковнославянское «суродный» означает «соплеменный», «единоплеменный». Вряд ли возможен выбор. Каждое из трех употреблений суффикса уточняет и дополняет искомое значение. Итак, супанедж — действительно соправитель, наместник, наделенный властью на своей «суполице», то есть в своем княжестве или своей земле.
Трактовка окончания титула «дж» не вызывает трудностей. Ведь произносили же наши предки «бо-же», «кня-же». И это окончание — от ванов-венедов, от тех знакомых звуков, которые арабские историки передают чуть неуклюже с помощью арабского «дж».
Но если русский язык возник после слияния фракийских наречий и языка ванов (а также северян, радимичей) и после сложных процессов переосмысления, изменения строя и звучаний, то можно ли найти следы первозданного языка ванов — и не в Закавказье и Малой Азии, а на территории их северной родины?
Можно. Потому что язык древних ванов жив и поныне не только в диалектных словах и формах Тульской области и прилегающих к ней территорий, но и в многочисленных названиях рек и местностей, до сих пор не-объясненных. Поскольку теперь ключ к таким названиям известен, выясним для примера происхождение названия реки Яузы, протекающей через Москву. Это, безусловно, вотчина ванов-вятичей.
Прежде всего хочется хотя бы кратко упомянуть о попытках объяснить имя этой небольшой речки, известной Многим миллионам жителей Москвы и Подмосковья, Одна из гипотез связывает его с тюркекими корнями «ауз», «авуз», что означает буквально «рот», «устье», «ущелье» (Мурз а ев Э., 1984). Придется объективности ради сразу отбросить варианты со «ртом» и «ущельем». Нужно обладать отнюдь не тюркской фантазией, чтобы приписать качества, обозначаемые этими словами, небольшой реке — ведь тюркам хорошо известны были настоящие ущелья во многих гористых районах. Не приходится всерьез говорить и о схожестве Яузы со ртом или даже со звериной пастью. Устье? Но устье есть у каждой реки, речки и даже ручья. Чем Яуза лучше их? И это очевидная натяжка. Но главная слабость этого объяснения состоит в том, что Яуза под именем Ауза упоминается в летописи уже под 1156 годом, задолго до монгольского нашествия на Русь.
С другой стороны, форма «Ауза» дала повод приписать ее балтам. В. Н. Топоров (1982) сопоставил ее с латышскими топонимами («Аузес», «Аузини» и др.) с ясно звучащим корнем «стебель овса», «солома», «ость»[11]. Река Стебелька, впадающая в ту же Яузу, подтверждает как будто бы эту гипотезу. Но кто такие балты? Это пришедшие с юга племена, смешавшиеся на новой родине прежде всего с вендами, то есть теми же ванами. Налицо переосмысление древнего корня ванов «ау», «аю», что означает «вода». (См., например, халдо-русский словарь в кн. И. И. Мещанинова «Халдоведение. История древнего Вана». Баку, 1927, с. 231.)
11
Топоров В. Н. Древняя Москва в балтийской перспективе. В кн.: «Балтославянские исследования». М., 1982, с. 3—61.