Но если война — продолжение политики иными, насильственными средствами, то уроки хода и финала войны, боев и победы — не просто военные, а всегда военно-политические.
Потому не могу пройти мимо того политического резонанса, который получали важнейшие события войны.
Мир был потрясен размахом советского наступления. Красная Армия преподносила ему урок за уроком — стройную систему аргументов, что фашизм, какими бы силами и резервами он ни обладал, неизбежно обречен на погибель в столкновении с силами социализма. Ибо, если первый в этом столкновении растрачивает свои силы и ресурсы, второй чем дальше, тем становится сильнее.
Судя по книгам и мемуарам бывших высоких представителей гитлеровского вермахта, в таком обширном количестве появившимся после войны, они не вынесли для себя этого урока. Или пытаются обвести вокруг пальца своих читателей. В поисках оправдания они, как Э. Манштейн, доходят до прямой фальсификации известных исторических фактов, утверждают, что, например, под Корсунь-Шевченковским в окружение попало лишь 40 тысяч немецких солдат и офицеров и больше чем 30 тысяч из них вышло из «котла». Между тем советскими войсками там было окружено вдвое больше войск противника — 80 тысяч, 55 тысяч из них погибло и 18 тысяч сдалось в плен.
«Война, — говорил К. Маркс, — подвергает нацию испытанию — в этом заключается ее искупительная сторона. Подобно тому, как мумии мгновенно распадаются, когда подвергаются воздействию атмосферы, так и война выносит окончательный приговор социальным учреждениям, которые утратили свою жизнеспособность»[28].
В схватке с фашизмом выходил победителем союз социалистических наций, руководимый и возглавляемый коммунистами. Восемьдесят процентов всей Коммунистической партии находилось в армии и в военном хозяйстве.
Кажется, все книги об Отечественной войне, все фотовыставки обошел снимок советского военного корреспондента, изображающий политрука, поднимающего в атаку бойцов. Пистолет в протянутой вперед руке, рот полуоткрыт в призывном кличе, и, кажется, ты слышишь еще не переставшие звучать его слова: «Вперед, в атаку за мной!» А сам — на бруствере, над окопом, открытый пулям врага, весь воплощение неотразимой воли, стремительности, убежденности — сама правда, за которой нельзя не броситься вслед.
Нам, советским людям, знаком этот образ, образ комиссара-большевика, коммуниста, еще со времен гражданской. Отечественная подтвердила его вновь и вновь.
В боях у населенного пункта Комсомольское сам поднимал в атаку бойцов 27-й гвардейской мотострелковой бригады начальник политотдела Ф. С. Потоцкий. Во главе десанта на танках 1-й гвардейской танковой бригады, рвавшейся к Попельне, был начальник политотдела подполковник А. Т. Ружин. Оба впоследствии героически сложили головы в боях на Берлинском направлении.
Но время изменяет все, изменился и политрук в войсках. Время было такое, что только личного мужества и героизма было недостаточно, чтоб выиграть войну — войну иную, не такую, как гражданская, войну моторов и техники, огромных людских масс, сложной тактики и стратегии. И овладения всеми премудростями военно-оперативного руководства война требовала уже не только от строевых командиров, но и от политработников.
Населенный пункт Иванивка в Винницкой области штурмовала 21-я гвардейская механизированная бригада под командованием подполковника Н. Т. Арутюняна, за неделю до этого боя перемещенного на командование соединением с должности начальника его политотдела.
Бригада успешно осуществила поставленную перед ней боевую задачу: овладела населенным пунктом, понеся при этом горькую утрату — погиб смертью храбрых ее командир Н. Т. Арутюнян, посмертно заслужив самую высокую награду Родины — орден Ленина.
В сражениях у города Немирова, когда 20-я гвардейская мехбригада с тяжелыми боями вырывалась из окружения, ее передовой отряд возглавил начальник политотдела А. И. Кортелев, с автоматом в руках повел в атаку бойцов.
Когда бригада прорывала кольцо окружения, в адской свистопляске пуль и осколков появился член Военного совета нашей армии генерал-лейтенант Н. К. Попель.
— Вот, оказывается, какой вы! — восторженно сказал он, обнимая Кортелева. — Я-то полагал вас глубоко штатским секретарем райкома. А вы — в самое пекло…
— У вас учусь, Николай Кириллович, — ответил Кортелев. — Вы же вот тоже пробрались на самый порог прорыва — «в самое пекло»…
Личный героизм политработников был, наверное, одним из первых стимулов, побуждавших в воинах, идущих в бой за Родину, стремление приобщиться к славной когорте коммунистов и комсомольцев. В 1944 году в Советских Вооруженных Силах было свыше 3 миллионов членов и кандидатов партии, 3,5 миллиона комсомольцев. В нагрудном кармане каждого второго советского воина лежал свято оберегаемый партийный или комсомольский билет…