Мурадяну вспомнился такой эпизод. В одну из сентябрьских ночей он с Иллешем пришел в 8-ю стрелковую роту, которой командовал старший лейтенант Сахиб Расулов. Блиндаж его находился в двухстах метрах от противника. Как только Иллеш начал передачу, враг открыл огонь по нашему переднему краю. Тогда Иллеш завел патефон, который носил с собой в вещмешке.
— Сейчас я им поставлю «Национальную песню»[11], — сказал он. — Посмотрим, как они будут вести себя.
Из громкоговорителя раздалась нежная венгерская мелодия, затем мужественный голос на венгерском языке запел:
Все сильней, все выше поднимался голос, он креп, пробивал толщу времени и расстояния:
Стрельба прекратилась. Иллеш спросил по-венгерски:
— Если хотите слушать еще, дайте один выстрел.
С той стороны, словно по команде, прозвучал выстрел. Иллеш поставил еще одну пластинку, проиграл ее, а потом стал говорить. Судя по тишине, венгерские солдаты слушали его внимательно. Но через полчаса в расположении противника поднялся шум и началась стрельба. О том, что там произошло, Мурадян и Иллеш узнали позже от перебежавшего в расположение полка венгерского солдата.
— Немцы очень озлоблены, — рассказывал он. — Их сильно встревожили передачи на венгерском языке, а еще больше то, что мы стали слушать эти передачи и понимать, что зря проливаем кровь. За нашими частями теперь расположились эсэсовцы. Мы оказались между двух огней…
В те сентябрьские дни 1942 года отношения Мурадяна и Белы Иллеша стали дружескими. Расставались они тепло, сердечно. На прощание Иллеш сказал Виктору Аслановичу:
— Я верю в скорую победу над фашизмом. Уверен, что ваша победа принесет освобождение и моему народу. Говорят, писатели — большие мастера на фантазию. Возможно, что это и так. Но в минуты нашего расставания я убежден, что после войны мы обязательно встретимся. И не где-нибудь, а в моем родном Будапеште…
Пока Мурадян перебирал в памяти события далеких дней, дверь номера гостиницы распахнулась, в нее вошел Бела Иллеш и с радостным возгласом бросился в объятия советского друга.
— Как я рад видеть тебя, Виктор! Молодец, что приехал и позвонил! Этот день — настоящий праздник для меня…
Он немного успокоился, но не отходил от Мурадяна, все смотрел и смотрел в лицо. И все оживленней и радостней говорил:
— Вспомни мои слова. Что я сказал, когда мы расставались на Дону? По-моему вышло: ты в Будапеште, у меня в гостях…
Бела Иллеш говорил, а Мурадян с улыбкой разглядывал его. Конечно, годы не прошли бесследно, оставили знак и на висках, и на лице Иллеша. Венгерский друг, увы, не стал моложе, но по-прежнему радостен был блеск его глаз, была все та же живость речи и та же притягивающая к себе улыбка, которая быстро менялась на строгое, серьезное выражение лица, и тогда глубокая морщина прорезала густое межбровье в нижней части высокого лба.
— Как ты живешь, Виктор? Чем занимаешься? Как семья, как здоровье? А знаешь, что мы сейчас сделаем? Бери-ка своих друзей и поедем в Дом журналиста. Надо же отпраздновать нашу встречу…
Что оставалось делать перед бурной радостью встречи, перед таким напором гостеприимства и дружелюбия? Они вышли на улицу. Машины подъехали к большому светлому зданию. Оно стояло особняком на одной из красивых улиц Будапешта. Приехавших приветливо встретили. Появление Иллеша вместе с советскими гостями вызвало у журналистов и писателей большое оживление. Мимо шумного джаза, бойко игравшего танцевальную музыку, гости прошли в один из залов. Здесь было сравнительно тихо. Накрыли стол, и начался торжественный ужин и дружеские, задушевные беседы.
Мурадян вспомнил о коробке с сувениром, которую привез венгерскому другу. Коробка была с ним, и он открыл ее. Это был макет первого советского искусственного спутника Земли, устремленного в космос. Виктор Асланович завел встроенный в макет механизм, и в наступившей тишине послышались четкие короткие сигналы советского спутника и величественная мелодия «Песни о Родине» И. Дунаевского. Стол окружило множество людей. Мелодия звучала вновь и вновь.
— Превосходно! Чудесно! — восторгались венгерские друзья. — Ведь этот спутник — символ могущества вашей страны, всего социалистического мира. Мы, венгры, гордимся вашими достижениями в мирном освоении космоса.
Поэт Григорий Харш заинтересовался надписью на сувенире. Мурадян поднял над столом макет спутника и вслух прочитал:
11
Текст песни написал венгерский поэт-революционер Шандор Пётефи. В период революционных событий 1848 года песня стала революционным гимном мадьяр, с оружием в руках поднявшихся на борьбу за свою свободу и национальную независимость.