Афиши концертов с участием Ю. Хржановского.
Ю. Хржановский. 1930-е гг.
Ю. Хржановский. Автопортрет в гриме и костюме клоуна. 1950-е гг.
Обретенные сокровища
На выставке Павла Филонова[4]
Поэт Алексей Крученых написал когда-то о Павле Николаевиче Филонове: вулкан погибших сокровищ. И вот мы снова обретаем эти сокровища. В московском Музее личных коллекций, вслед за петербургской премьерой в Русском музее, с огромным успехом прошла выставка работ художника.
Неподготовленного зрителя искусство Филонова даже не изумляет — нет, просто пугает своей неоднородностью, несопоставимостью противоположностей.
Вот стоит зритель перед картиной «Портрет А. Ф. Азибера с сыном», где с реалистической подробностью изображен сидящий в кресле молодой красивый мужчина и ангелоподобный мальчик в матроске. И радуется зрительский глаз тому, что голова у г-на Азибера — на месте, и роза в руке у ребенка — как живая, складка цветастого ковра написана так, что ее тянет расправить, а в начищенные до блеска ботинки элегантно одетого господина так и хочется посмотреться, как в зеркало. Но при всей реалистичности манеры художника есть в картине и некоторые особенности: соединение натуралистической проработанности и тщательнейшей прописанности фактур — кожа лица, губы, руки — с тем, как артистически легко выписаны ткани — богатый оттенками зеленого и охристого цветов сюртук, полосатые брюки мужчины и синий костюм ребенка, складки занавеса в левом углу…
Но вот отошел наш зритель от «Портрета» и перевел взгляд на другую картину — к примеру, на «Формулу весны» или «Двух девочек». В какую бурю ощущений он столь внезапно погружается! Нет тебе не только складок платья и туфелек, но и лица-то найдешь (если повезет и все-таки найдешь) не сразу.
Что это? Картинка-ребус из серии «Найди охотника»? Вызов доверчивому зрителю? Да нет, все гораздо проще. Художник невидимым жестом предлагает нам забыть на несколько минут о нашем рабском пристрастии к сюжету и насладиться игрой красок в движении живописных плоскостей. Прислушаться к гармоническим аккордам, уловить мелодию форм — и вдруг в этом вслушивании и всматривании мелькнет головка одной из девочек, кисть руки, которую помешал тебе заметить сразу «глубокий обморок сирени» или другого, не названного в словаре растения, расцветающего у тебя на глазах.
Можно составить круг почитателей Филонова, с которыми он находился в непосредственном взаимодействии. Это Хлебников, Маяковский, Крученых. Это поэты-обэриуты, чья актуальность наряду с иронией очевидна и сегодня. Глядя на картины Филонова, мы вслед за поэтом можем припомнить:
Читал ли Филонов труды Циолковского, которые так воодушевили Николая Заболоцкого? Похоже, что читал. Ведь его полотна выглядят развернутым воплощением идей великого ученого. «Бессмертна… материя — тот таинственный материал, который мы никак не можем уловить в его окончательном и простейшем виде», — делится поэт своим пониманием идей ученого в письме к нему. Филонов же в своих картинах и является тем удачным улавливателем (что выше, чем ловец) этого самого таинственного материала.
Зритель непременно почувствует музыкальное начало в живописной и графической пластике Филонова. Следование тем же законам композиции, гармонии, оркестровки ощутимо в каждой работе Мастера.
Одна из центральных работ Филонова — «Формула весны и действующие силы» (1928–1929) — построена как многоголосное произведение крупной формы, напоминающее «Мессу» или «Страсти» Баха.
А одна из самых знаменитых работ художника так и называется: «Первая симфония Шостаковича». Правда, написана она почти десятилетие спустя после премьеры симфонии. К тому времени композитор уже был признанным автором трех симфоний, оперы «Леди Макбет» и других произведений. Но Первая симфония стала тем образцом новаторства и знаковым событием в искусстве XX века, которое было сродни открытиям Филонова.
Образный мир композитора и художника имеют столь много общих черт. «Неслыханные катастрофы, невиданные мятежи» первых десятилетий столетия нашли свое отражение в произведениях многих творцов. Но, пожалуй, ни у кого они не были выражены столь мощно и столь совершенно, как у Филонова и Шостаковича, никто так, как они, не передал надежды и разочарования, и как итог — сущность своего времени.
4
Публикуется по: Хржановский А. Обретенные сокровища. На выставке Павла Филонова // Семья и школа. 2007. № 4.