И вот голоса из настоящей и будущей жизни Павла Филонова и его картин. Листаем книгу отзывов:
Впечатление от выставки — потрясающее!.. Ощущение огромной трагедии как самого художника, так и нашей страны.
Большое спасибо за предоставленную возможность поразмышлять.
Был дважды. Приду еще раз, чтобы долететь до звезды
П.Ф.
Надо гордиться, что он жил среди нас. Надо показывать всему миру его потрясающие полотна.
Среди отзывов есть написанные нетвердым, хотя и старательным, детским почерком. Как правило, они односложны, но что-то заставило семи-восьмилетних зрителей написать эти слова: «Спасибо за выставку». Это и есть весть из будущего, быть может самая значительная из всего, что происходит в мире, который пытался постичь и воспел великий Мастер.
П. Филонов. Портрет А. Ф. Азибера с сыном. 1915 г.
П. Филонов. Формула весны и действующие силы. 1928–1929 гг.
Павел Филонов в юности.
Павел Филонов. 1920-е гг.
Г. Курбе. Похороны в Орнане. 1849–1850 гг.
И. Репин. Запорожцы пишут письмо турецкому султану. 1880–1891 гг.
К. Савицкий. На войну. 1888 г.
П. Филонов, М. Матюшин, А. Крученых, К. Малевич, И. Школьник.
П. Филонов. Германская война. 1914–1915 гг.
П. Филонов. Зверь (Животные). 1925–1926 гг.
П. Филонов. Налетчик. 1926–1928 гг.
П. Филонов. Ударники (Мастера аналитического искусства). 1934–1935 гг.
Ю. Хржановский. Эскиз надгробья П. Филонова. 1980-е гг.
П. Филонов с женой Е. А. Серебряковой. 30 августа 1928 г.
С тех пор…[5]
Г6-87-12. Именно такой номер был у телефона, висевшего на стене длинного коридора нашей коммунальной квартиры. На стене рядом с телефоном было написано многое, в том числе и эти цифры. С тех пор номер менялся не раз. Я не запомнил ни одной цифры последующих номеров. Этот же помню, как «Отче наш»…
А какой номер был бы у Вяземского? У Жуковского?
Если бы тогда существовала телефонная связь…
«Вам все равно, с чего бы ни начать…» — так говорит в «Каменном госте» Лепорелло, обращаясь к своему господину, и это не только характеристика пылкого воображения, но и намек на неисчерпаемость предмета, над которым это воображение трудится.
Пушкин неисчерпаем, как сама природа. Мысль не новая, но это не умаляет ее справедливости. Вот отчего для меня, когда я думаю о Пушкине, не имеет никакого значения последовательность сопряжений.
Но вот в случае, когда какие-то чувства, догадки, наблюдения должны быть зафиксированы, существенной становится отправная точка. От нее зависит построение дальнейшего маршрута.
И тут я всякий раз теряюсь, как та сороконожка, которая однажды была поставлена перед необходимостью ответить на вопрос, с какой ноги она начинает обычно свой путь.
Сегодня я делаю такой выбор. Пусть моя нога будет совсем маленькая, как правая, так и левая. И обе эти ноги пятилетнего мальчика приведут меня по длинному коленчатому коридору коммунальной квартиры из наших комнат, расположенных по правую руку от входной двери, в противоположный конец, туда, где напротив очередного колена, ведущего в кухню, находится небольшая комната, единственное окно которой смотрит на дом архитектора Топленинова — одноэтажный особняк, описанный в «Мастере и Маргарите».
Войдя в дверь, вы утыкаетесь в массивную спинку дубового буфета, отделяющего пространство комнаты от закутка, что образует, благодаря этому буфету, нечто вроде прихожей.
В этой комнате живут двое из двадцати шести наших соседей, постоянных жильцов, не считая уважаемых гостей столицы, перманентно проживающих у кого-нибудь из них.
Две сестры — старшая, Елизавета Ивановна (я звал ее Лика), и младшая, Нина Ивановна (Ника).