Могу лишь пожалеть, что мы не «увековечили» этот дом до того, как в нем поселился модельер Юдашкин, о чем говорит светящаяся электрическими буквами надпись на фасаде.
Помню персональную выставку Алика Бойма на Беговой. Тогда мы имели возможность увидеть работы художника, сделанные за много лет, и удивиться той особой изысканности и нежности, которые были заключены в них. Я не говорю уже о тонкостях живописного искусства, о цвете, об изобретательности в композиции и каком-то особом, я бы сказал, светоносном звучании полотен.
Запомнилась и другая выставка в Еврейском центре на Большой Никитской, которая радостно удивила прежде всего своей тематикой. Это был выполненный в пастели цикл на тему «Гойя и его модели». Тонкая ирония в соединении с грустью, неминуемо ассоциируемой с образом великого испанца, открывала новые грани таланта Алика Бойма…
Сочиняя фильм «Полторы комнаты», я подумал, что в коммунальной квартире соседями поэта могли оказаться некоторые персонажи русской классической литературы, и среди них майор Ковалев, в одно прекрасное утро обнаруживший пропажу собственного носа. Тогда я не предполагал или, точнее, просто не думал о том, что следующей моей работой будет фильм по опере Шостаковича «Нос».
И снова Алик Бойм поразил меня не только своим очаровательным юмором — согласитесь, далеко не каждому серьезному художнику свойственно это качество, — но прежде всего знанием Гоголя и тонким пониманием этого автора.
С Аликом приятно было дружить. Дружили с ним художники, те, что были с ним, что называется, одной группы крови, дружили операторы, режиссеры, сценаристы. Думаю, и сантехники, и соседи по даче также дружили с художником-поэтом — его добродушие и обаяние делали неминуемым теплое отношение к нему всех, кто оказывался рядом. Не раз это случалось и с нашим общим другом, сценаристом Геннадием Шпаликовым. А в последний раз они виделись накануне Гениного ухода из жизни в мастерской художника у Киевского вокзала. И, может быть, во время одного из таких визитов родились у поэта горькие строки:
Меня не было в Москве, когда не стало Алика Бойма, и я не смог проститься с ним.
Но каждый день, глядя на Франциска Гойю в цилиндре и длиннополом сюртуке, каким его изобразил Алик Бойм на подаренной мне работе, я вспоминаю светлый и печальный, ироничный и мудрый образ прекрасного человека и удивительного художника…
А. Бойм. Эскизы к фильму «Нос, или Заговор „не таких“». (режиссер А. Хржановский). 2012 г.
А. Бойм. H. В. Гоголь (вверху) и чиновники газетной экспедиции (внизу). Эскизы к фильму «Нос, или Заговор „не таких“».
А. Бойм. Жильцы коммунальной квартиры. Эскизы к фильму «Полторы комнаты, или Сентиментальное путешествие на родину». (режиссер А. Хржановский). 2005 г.
С. А. Боймом на съемках фильма «Полтора кота».
А. Бойм. «Гойя среди персонажей его картин» (подарок автору). 2009 г.
«Они жили счастливо и умерли в один день»
Памяти С. А. Ермолинского (14.12.1900-18.02.1984) и Т. А. Луговской (28.10.1909-19.02.1994)[23]
В раннем отрочестве я мечтал стать актером, но уже тогда понимал, что Германа из «Пиковой дамы» мне не сыграть: обожаю старух. Ни за какие богатства не отдал бы я бесценных минут, которые провел вблизи некоторых из них, будь то бесконечно одинокая Фаина Георгиевна Раневская или овдовевшие в конце своего пути Александра Сергеевна Хохлова, Рина Зеленая, Хеся Александровна Локшина, Татьяна Александровна Луговская…
Именно их вспоминаю, и прежде всего с одним и тем же чувством: вот ведь как распорядилась судьба, послав мне эти встречи. Мало сказать, что каждая из этих женщин была личностью необыкновенной, да что там личностью — целым миром… Мало сказать, что все они были знакомы между собой. Но удивительно вот что: при всем чрезвычайном своеобразии, уникальности каждой всех их объединяло одно свойство натуры, редчайшее в человеческой природе вообще, и тем более в женской.
23
Публикуется по. Хржановский А. «Они жили счастливо и умерли в один день» // Луговская Т. А Как знаю, как помню, как умею: Воспоминания, письма, дневники. М.: Аграф. 2001.