Слева и справа: Л. Голубкина на Мосфильме. 1960-1970-е гг.
Л. Голубкина и М. Нейман. Онежское озеро, Кижи, 1990-е гг.
В кабинете С. Ермолинского. Слева направо: В. Берестов, Н. Эйдельман, Н. Ильина, Н. Крымова, Д. Данин. 1980-е гг.
Л. Голубкина и С. Ермолинский.
У нас дома. Л. Голубкина, А. и И. Хржановские. Конец 1990-х гг. Фото М. Нейман.
М. Нейман и Л. Голубкина. Москва, 1990-е гг.
М. Нейман и Л. Голубкина. Таруса, 1990-е гг.
1 ноября — день памяти Г. Шпаликова. Ваганьковское кладбище. А. Смирнов. Ю. Файт, М. Сендерович, И. и П. Финн, Л. Голубкина. Конец 1970-х гг.
Натан Мудрый[26]
Неизвестно, вспоминали ли родители замечательного историка и писателя Натана Эйдельмана, давая имя сыну, название пьесы немецкого философа, драматурга и теоретика искусств Готхольда Эфраима Лессинга «Натан Мудрый». И думали ли они, что для многочисленных друзей Натана он навсегда останется Тоником и будет отзываться на это ласковое имя, данное ему в детстве.
Об отце Натана Эйдельмана известно, что он был исключен из гимназии за пощечину, данную учителю-антисемиту, добровольцем ушел на фронт, храбро воевал до конца войны и умер, не дожив до шестидесяти. Натан унаследовал от отца отвагу, порядочность и краткосрочность жизни. («Умру, как отец, в пятьдесят девять лет», — говорил он и выполнил это самопророчество.)
Я не стану рассказывать о вкладе Натана в историческую науку, о его книгах, которыми все зачитывались: он умел так рассказывать о декабристах, о Пушкине, Герцене, Карамзине, что ты чувствовал себя героем этих книг. Нет, лучше сказать, они становились нашими друзьями и наставниками.
Скажу лишь, что и теперь, когда Натану Эйдельману было бы девяносто (он родился в апреле 1930 года), его книги не только не устарели, но приобрели новое и снова актуальное значение для нынешнего и, я уверен, будущих поколений читателей.
Мне же хотелось вспомнить несколько эпизодов, связанных с этим дорогим для меня человеком.
Конечно, до того, как я познакомился с Натаном, я читал многое из написанного им, слыхал о нем от наших общих друзей. И кто-то из них по моей просьбе заочно познакомил нас. Я написал сценарий по рисункам Пушкина и хотел обратиться с просьбой к Натану Яковлевичу стать моим консультантом. Уговорившись по телефону, я отнес сценарий Натану в Спасопесковский переулок, где он тогда жил в доме напротив церкви (в этой церкви размещался филиал студии «Союзмультфильм»). Если раньше эта церковь, давно возвращенная патриархии, была известна по картине Поленова «Московский дворик», то вторично она могла бы претендовать на место в истории нашей культуры как колыбель «Ежика в тумане», «Сказки сказок», «Чебурашки», «Варежки» и других шедевров нашей мультипликации, снятых в ее стенах.
— Позвони мне через два дня, — сказал Натан, принимая сценарий из моих рук. И, спохватившись, добавил: — Давай на «ты». Не возражаешь?
С чего бы мне было возражать? Я был только рад сразу установившемуся уровню близости.
При следующей встрече, возвращая сценарий, Натан сказал, что сценарий ему понравился.
— У меня только одно замечание. Надо название поменять.
— А чем тебе не нравится это: «Я лиру посвятил народу своему»? Слишком пафосное? Хрестоматийное?
— Хрестоматийное-то оно хрестоматийное, да хрестоматия не та: все почему-то думают, не ты один, что это пушкинская строка. Ошибка, ставшая шаблоном. А все школа наша виновата: приучает мыслить шаблонами, не вникая в их происхождение. У Пушкина тоже много «про лиру». Но в данном случае это стих Некрасова. Так что заменить придется…
В год 175-летия со дня рождения Пушкина в Тбилиси проходила Всесоюзная конференция, посвященная этой дате. И Натан, и я оказались гостями этой конференции. Время, свободное от заседаний, мы старались проводить вместе.
По предложению Центрального телевидения я должен был ставить на Тбилисской студии фильм по «Путешествию в Арзрум». И как раз в эти дни получил аванс за сценарий. Взявши в охапку грозди бутылок грузинского вина, мы отправились в гости к моим друзьям — актрисе Тэе Габуния и ее мужу, известному ученому и альпинисту Аги Абашидзе. Натан при знакомстве констатировал, что фамилия Аги говорит о принадлежности к старинному царскому роду. Но таких подробностей о генеалогии этого рода, которые изложил с ходу Натан, не знал даже сам обладатель знаменитой фамилии.