А. X.: А «Фрегат Паллада»[33]?
В. Ш.: Эта книга — вся мимо цели. Плавание было чрезвычайно трудным и опасным. Это был неприспособленный корабль. Выбор пал на него потому, что адмирал был очень набожным, а на корабле была церковь. Но у него не было дна. Пришлось делать ремонт.
Английский флот был паровой. Дело было во время кампании. С первым же встречным судном фрегат должен был вступить в бой.
У Гончарова все сглажено.
Но вернемся к «Путешествию в Арзрум». Здесь важно показать разницу между Грузией и Арменией. Проехаться по этой дороге…
Грузины — хороший народ. Веселый. Легко обманываются…
У Пушкина много значений. Мы сейчас этого всего не можем понять. Что такое «восточная роскошь»? Кто сказал: «Я могу заплатить любой долг, но по частям»? Здесь дана противоположность Вальтеру Скотту… Существует барочная тенденция подспудного второго смысла. Пушкин против этой тенденции, видя в ней путь к украшательству… Пушкин интересовался политикой. Это вам не Мамонтов.
Иногда примечание играет решающую роль в понимании сюжета. Например, у Достоевского в «Записках из Мертвого дома» в одном месте в описании театра, в рассказе об одном из действующих лиц.
У Пушкина в «Онегине» последние два стиха каждой строфы всегда «примечание»:
Или:
Когда круг интересовавших нас вопросов иссяк, Виктор Борисович продолжал еще высказывать некоторые сентенции, если и связанные между собой, то только одному ему известной связью. Так иногда после салюта в темном небе появляются еще отдельные разрозненные всполохи — это пиротехники «растрачивают» последние заряды, выпустить которые не удалось по регламенту, отведенному для основного действия.
…Это письма к умному человеку.
Катаев решил рассказать о том, что для него непосильно[34]. Его головка не выдержала этого груза, и он опрокинулся под его тяжестью с ног на голову.
Я недавно случайно узнал, что мы с Габриловичем — соседи по дому. До этого я только слыхал, что он будто бы пишет сценарии. (Это я вспомнил к тому, что говорил о нашей нынешней писательской, и не только писательской, жизни — «норами».)
Мариэтту Шагинян я уважаю за то, что ей девяносто два года.
Наум Клейман заводит разговор об итало-английских связях, доказывая, что Монтегю — это английская версия фамилии Монтекки.
Тут же следует уточнение, что «монастырь», в который Гамлет посылает Офелию, на жаргоне того времени означал публичный дом.
Разговор заходит о пророчествах.
В. Ш.: Одним из провидцев и пророков был Д. Свифт, описавший неизвестные в его время, но открытые позже планеты.
Пророческой книгой я считаю «Доски судьбы» В. Хлебникова. Он мне говорил: «Ты один меня понял». (Речь шла о точной дате падения дома Романовых.)
И Маяковский был пророк. Помните:
Вы были в новом музее Маяковского на Лубянке? Я был возмущен и музеем, и огоньковским изданием собрания Маяковского, изгаженным Сафроновым[35].
Наум Клейман: Виктор Борисович, мы задумали сборник «Пушкинский экран».
В. Ш.: Мое дело маленькое: я напишу.
Н.К.: А мы будем надеяться, что ваш труд об Эйзенштейне, выдвинутый на соискание Государственной премии, эту премию получит. В комитет по премиям надо представить два экземпляра второго издания «Эйзенштейна»…
В. Ш.: У нас нет ни одного…
А.Х: Один у меня есть с собой. Я с радостью вам его подарю.
Серафима Густавовна: Это уже половина Государственной премии.
В.Ш.: У Эйзенштейна, — вы это знаете, Наум, — книги стояли по лентам. Снятым и неснятым. А в уборной был откидной столик для книг — на случай запоров, которыми он страдал. А в урне[36] был нарисован Шумяцкий[37], который знал об этом. Впрочем, когда его сняли, Эйзенштейн тут же стер изображение.
Прощаясь, мы благодарим хозяев за гостеприимство, а Виктора Борисовича — за беседу.
33
Имеется в виду роман И. А Гончарова, в основу которого легло документальное описание плавания на фрегате. (
35
Писатель и драматург А. Сафронов был одно время главным редактором «Огонька». (