Моя отдельная благодарность сотрудникам этой школы — Анне Остальской, Игорю Скидан-Босину и Александру Шарапановскому.
О себе и своей семье[1]
Я родился 30 ноября 1939 года на Большой Пироговской улице, наискосок от дома, где одно время жил Михаил Афанасьевич Булгаков. Упоминаю об этом потому, что жизнь новорожденного продолжалась в Мансуровском переулке, куда мои родители незадолго до моего рождения переехали из Ленинграда. В том же переулке, наискосок от нашего дома номер 10, в доме архитектора Топленинова, жил писатель Сергей Александрович Ермолинский, ставший нашим кумом, крестным отцом нашего сына Ильи. Сергей Александрович был ближайшим другом Михаила Афанасьевича Булгакова… Ермолинский вспоминает, как зимними днями Булгаков приходил к нему, снимал длинную, до пят, доху, оба становились на лыжи и, перейдя Остоженку, перекопанную ввиду строительства первой ветки метрополитена, Коробейниковым переулком спускались к реке, чтобы продолжить свой путь по утрамбованной лыжне. И я не исключаю, что, когда зимой меня вывозили на санную прогулку, в то же самое время упомянутые мною лыжники выходили из калитки — здесь они прилаживали лыжи (так и хочется написать: как сейчас помню!) — и какое-то время мы двигались параллельным курсом к Москве-реке.
Дом номер 9 описан Булгаковым в его знаменитом романе как «дом Мастера».
Мои родители — Вера Михайловна Хржановская, урожденная Берлинская, и отец, Юрий Борисович Хржановский, — познакомились в Иркутске. У меня нет достоверных сведений о том, как там оказались мамины предки. Знаю только, что дед Михаил Яковлевич держал ресторан в Благородном собрании, у них был свой дом и выезд. У бабушки Раисы Яковлевны было тринадцать детей, восемь из которых выжили. Бабушка вспоминала, что за стол садилось не меньше двадцати человек. И когда по оплошности повара на обед подавалось что-то из вчерашних блюд, дед подымался из-за стола, в сердцах бросал салфетку и покидал столовую.
Все дети обучались игре на скрипке или на виолончели. Так образовался известный в Иркутске квартет братьев Берлинских. Мама пробовала участвовать в квартете, но, получив несколько раз смычком по голове от старших братьев за фальшивую ноту, сочла за благо оставить это занятие. Воспитывала маму няня Устинья Николаевна. Она ее и крестила.
Портрет «Николавнушки» в маленькой металлической рамке всегда стоял у нас на туалете. Стоит он там и сейчас.
Все мамины братья получили хорошее образование. Старший, Александр, стал юристом. Григорий окончил медицинский факультет Томского университета и стал хирургом. День моего рождения он встретил на войне с Финляндией. (В кинофильме «Машенька» имеется специальный титр с обозначением этой даты — дня объявления войны — 30 ноября 1939 года.) В качестве армейского хирурга Григорий Михайлович прошел всю войну. Выйдя в отставку, он работал, пока не потерял зрение, в детской Тимирязевской больнице, в общежитии при которой ему выделили комнату с удобствами на другом этаже. Дядя Гриня был женат на Берте Матвеевне Боннэр. Тетя Бе, как я ее окликал в бессознательном детстве, была сестрой Руфины, чья дочь Елена, она же в семье — Люся, вышла замуж за Андрея Дмитриевича Сахарова.
Илья и Павел были средними братьями. Первый выучился на экономиста, был директором ленинградской фабрики «Светоч». Арестованный по «Ленинградскому делу», он отбывал ссылку в Красноярском крае. Вероятно, сибирская закалка помогла ему переносить невзгоды ссыльного жилья. Помню, как мы с мамой ездили в Мытищи, чтобы отправлять ему посылки. Из Москвы это сделать было нельзя.
Вернувшись из ссылки, Илья продолжил занятия на виолончели. Я ему аккомпанировал в несложных пьесах, вроде «Мелодии» Рубинштейна.
Павел Михайлович Берлинский (дядя Пана) окончил Ленинградскую консерваторию по классам композиции, дирижирования и фортепьяно, где он занимался у профессора Николаева вместе с Д. Д. Шостаковичем.
Ректор консерватории А. К. Глазунов, видя особенные способности своего студента, написал ему рекомендацию для продолжения учебы в Парижской консерватории. Но в это время братскому бурятскому народу, чья столица — город Улан-Удэ находилась по соседству с Иркутском, пришла пора озаботиться созданием собственной музыкальной культуры. И дядя Пана поменял маршрут, а с ним, возможно, и свою судьбу и вместо Парижа поехал в Улан-Удэ, где основал оперный театр, стал автором первой бурятской оперы «Батыр», воспитателем и любимым другом бурятских музыкантов, за что был удостоен звания народного артиста Бурятской АССР.
1
За исключением особо оговоренных случаев, тексты были написаны специально для этой книги и публикуются впервые. (